Штуцер и тесак

– Вот! – поднял я палец. – У французов иначе – не любят они мыться. Оттого у них огромные небоевые потери. В армии Бонапарта поголовный понос, от которого люди мрут тысячами. Возникает вопрос: отчего грязнули болеют, а чистюли нет? Не потому ли, что последние смывают с себя этих вредных существ? Я провел опыты, используя микроскоп. Брал смывы с грязной и чистой кожи. И что же? На грязной коже мельчайших существ оказалось не в пример больше. Как сделать, чтобы они не нанесли вреда, попав в рану? Я стал проводить эксперименты. Следовало найти способ убить вредные существа, не применяя кипяток, поскольку в таком случае лечение хуже болезни.

– И? – подобрался Виллие.

– Уверены? – засомневался Виллие.

– Проверено практикой. Я использовал этот метод у французов, применяю и здесь. Везде великолепный результат. С чего, иначе, я стал личным лекарем маршала?

– А говорили: нечего перенять! – упрекнул меня Виллие. – Французы применяют эту вашу антисептику, а мы – нет.

– Не применяют, – покрутил головой я.

– Отчего? – удивился он.

– Я не стал публиковать результаты опытов. Французские коллеги, видевшие мое лечение, посчитали его шарлатанством. Дескать, нашелся выскочка, которому повезло вылечить маршала, но его метод – ересь. Я не стал их разубеждать. Пусть убивают своих пациентов – нам же легче.

– Вы жестокий человек, Платон Сергеевич! – покачал головой Виллие. – Лекарю так нельзя. Он должен лечить всех, в том числе раненых противников.

– А я лечил. Знаете, как отблагодарили? На пути из Могилева меня догнали вюртембергские гусары. Ударили саблей по голове, – я указал на шрам на голове, – и обобрали до нитки. Их не интересовало: лекарь я или кто другой. Они даже ничего не спросили. И вы хотите, чтобы я их лечил?

– Не все ж такие, – возразил Виллие.

Ответить я не успел – в курительную заглянул знакомый слуга.

– Все доставил, ваше превосходительство! – сообщил с порога.

– Идем! – предложил Виллие. – Не следует заставлять командующего ждать.

В кабинете Барклая я рассмотрел доставленные слугой ингредиенты, нашел их годными и попросил принести таз. Налил в него горячей воды, разбавил холодной и растворил горсть кристаллов поташа.

– Снимите сапог с больной ноги и попробуйте, – предложил генералу. – Не горячо?

Барклай переместился в кресло и снял сапог. Я поднес таз. Он попробовал воду пяткой и кивнул:

– Тогда опустите ногу в воду и ждите, пока не остынет.

– Подайте мне вон ту стопку бумаг, – попросил он, указав на стол. – Не следует терять время.

Немец! Что скажешь? Я подчинился.

Пока Барклай принимал ножную ванну, я достал из сумки скальпель и воткнул его лезвием вниз в пузырек со спиртом. Виллие следил за моими манипуляциями с любопытством.

– Будете срезать? – спросил вполголоса.