Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Было ощущение, что мы вторгаемся в интимное пространство других людей — мерзкое неприятное ощущение подглядывания из-за плеча в чужую почту.

Вторая комната была детской. Там стояла двухъярусная кровать, а обои были с розовыми единорогами, скачущими по радуге. Я поставил свой рюкзак у кровати и сел на нее.

Из выбитого окна сильно дуло. Вдалеке еле слышно громыхала канонада. Мой взгляд блуждал по комнате, пока не уперся в оловянного солдатика.

«Интересно, кто здесь жил и из чего состояла их жизнь? Где они работали?.. Зачем тебе это знать?!» — пытался остановить я назойливые мысли.

На войне есть три типа людей. Первый и второй — это противники: солдаты противоборствующих сторон, для которых этот дом и эта квартира — просто огневая точка, которую нужно либо удержать, либо захватить. И есть третья, самая страдающая сторона — мирняк. Те, для кого этот двор и этот дом — Родина. То место, с которым связаны воспоминания детства и все самое теплое и дорогое. Таким людям достаточно одного взгляда на этот двор, чтобы память выдала им целый фильм, наполненный не только рядом картинок, но и связанными с ними переживаниями.

Я посмотрел в разбитое окно, выходящее во двор, и представил, о чем бы мог думать человек выросший здесь: «Вот там, где валяется перевернутый жигуленок, отец впервые посадил меня на велосипед. Вот моя школа, в которую, когда-то давно моя мать отвела меня за руку с букетом цветов. Сейчас половина ее разобрана танком, а оставшаяся — усеяна отметинами от пуль и зарядов гранатомета. Вот там, где сейчас воронка от сто двадцатимиллиметровой мины, я дрался с Вовкой из третьего «Б» класса. А вот на той лавке, где на земле видна бурая лужа высохшей крови, я первый раз поцеловался с Наташкой… — продолжал фантазировать я — Возможно люди, которые жили в этой квартире копили на нее долгое время…».

Из окна, прямо в мое лицо, дунул злой порыв ветра и бросил мне в лицо песок.

«Все, завязывай! Это временное место дислокации и сейчас важно проследить, чтобы бойцы устроились получше. Может, это вообще последнее обустроенное хоть какими-то удобствами жилище», — я выключил режим поэта и вернулся в реальность.

Ответственность командира помогала мне не погружаться в эти сентиментальные мысли: «Я на работе. У меня есть контракт!».

Я встал и вышел из детской комнаты во взрослый мир.

— «Сезам»?

— Да, командир, — отвечая тут же возник в проеме двери Адик."

"— Нужно выставить фишкарей у подъезда и с обратной стороны дома. Пусть за небом смотрят. Я позвал с собой командиров групп, и мы стали спускаться вниз — осматривать квартиры и расположение нашего отделения. Бойцы быстро нашли все, что необходимо, чтобы утеплить и замаскировать окна.