Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

— Потом командир мне дал приказ, чтобы я вылез с другой стороны и задами прошел к своей команде. Чтобы мы с двух сторон их задавили. Вот я до утра пытался, делал вылазки, но были они все неудачными.

— Храбрый ты мужик, «Пруток».

— Я через командира попросил сзади стоящую группу, чтобы кто на рации подошел и сказали моим. И вот мы с двух сторон по рассвету с согласования командира начали атаку еще раз плотную. То есть моя группа вышла в огород, и прям с «открытки» на свой страх и риск с гранатомета сделали пять выстрелов, чтоб хотя бы пулеметчиков подавить. Мы в это время с соседнего дома, получается, пошли в атаку.

Он посмотрел перед собой.

— Изначально были переживания и мысли тяжелые. Во — первых, я на свой страх и риск встал впереди, получается.

То есть пошел первым. Так как всегда по тактике, когда группа попадала под обстрел и, допустим, уничтожали кого-то, то первым уничтожали командира. И, чтобы рация не попала в руки противника, дали указание, чтобы командиры шли в конце. В итоге, знаешь, я был тогда командиром группы над молодыми — ну в голове это как-то все сработало на автомате. То есть при начавшейся стрельбе сразу и команды резко отдавал, и затягивал кого-то за шиворот во второй дом.

И дальше команда, чтоб затащить «трехсотого», который был у нас. Волнения было очень много, и было понимание. Во-первых, было переживание, чтобы не начали они штурм на ту группу, потому что та группа моя без командира и без радиостанции осталась. Вот, это одно. Второе: я понимал, что у нас боеприпасов, по-хорошему, было, что несли мы с собой — могло не хватить на хорошую атаку. И помощи от тех тоже я думал, что не будет. В общем, в голове у меня уже были мысли, что мы, возможно, не сможем даже продержаться до прихода подмоги, потому что я тогда был впереди всех и вокруг меня никого наших не было. Все были далеко, и через «открытку» их просто бы не пустили. Атаковать вчетвером дом, который знает, что мы здесь, против пулемета — без вариантов. Вылазить куда-то влево тоже. В общем, со всех трех сторон тоже были укропы. Не было возможности. И идти к ним в открытую, в лоб на пулемет… Сам понимаешь. Без тяжелого, без гранатомета, без пулемета, без таких вот оружий с собой. В принципе, были переживания очень большие уже.

«Пруток», заново переживая этот ночной бой, стал говорить эмоционально и сбивчиво:

— Когда «Горбунок» давал мне приказ ночью как-то эвакуироваться от этих ребят, которые здесь, как-то закрепить их, брать «трехсотого» и через «открытку» почти двести метров как-то зайти к своим, к группе. Соответственно, взять их и вместе начать корректировку и атаковать. И когда я начал вылазку, я понял, что и с третьей стороны по нам тоже стреляют. И, причем, немалое количество укропов. То есть без вариантов.