Пряная штучка

В смысле без разбора засовывала все валявшиеся на полу вещи на полку, и спальня начинала сиять кристальной чистотой. Потом мама открывала дверцу шкафа, и ей на голову обязательно выпадали то грязные чулки, то пустая коробка. В лучшем случае.

– Давай я тебе помогу! – Отставив банку со светляком на землю, я бросилась помогать Фреду выкапываться из завала. Он поднялся, по мере сил отряхнулся и потянул лестницу… Тут оказалось, что не все сокровища садового домика явились нашему взору. С диким грохотом из угла высыпались садовые инструменты: заржавелые тяпки, грабли и лопата с двадцатилетними застывшими комьями грязи.

– Увернулся! – сверкнул улыбкой Фред, и сверху, словно ставя жирную точку, ему по макушке прилетело помятым жестяным ведром с проеденным ржавчиной боком. Страшно представить, где эта штука болталась. Может, за потолок чем-то зацепилась?

Болезненно сморщившись, лавочник вжал голову в плечи и собрался ругнуться, но взгляд остановился на моем перепуганном лице (конечно, перепуганном, смеяться в трагичный момент было бы форменным издевательством, даже щеку приходилось прикусывать изнутри), и он благородно проглотил брань. Я сама уже давно выругалась бы, но боялась открыть рот и выпустить хохот, клокотавший в горле.

– Пойдем повесим? – Улыбка рыцаря выглядела потускневшей. Наверняка мысленно он три раза проклял желание произвести впечатление на хозяйку перечной лавки.

Как ни странно, но вывеску мы приладили на болтавшиеся цепочки без приключений. Даже лестница ни разу не закачалась, а бедняга Фред спокойно спустился с высоты на землю. В другой раз я без мук совести указала бы ему направление домой, но после пережитого в саду оставить пострадавшего без чая выглядело черной неблагодарностью. Тем более что заварку он сам в прошлый раз принес, а пробу так и не снял.

И ведь знала, что день, начавшийся с похмелья Ирвина, ничем хорошим закончиться не может по определению… Мне ужасно не хотелось пускать Фреда на второй этаж, но предлагать человеку, измазанному в грязи в некотором роде по моей вине, полоскаться в кухонной раковине не позволила совесть. Скрепя сердце я проводила его на второй этаж, вручила полотенце. Тут из туалетной комнаты в подштанниках, измятый и зеленоватый, вывалился подмастерье.

– Здравствуйте, – вежливо поклонился он и бесшумным призраком скрылся в спальне.

– Это Ирвин, – пробормотала я смущенно.

– Я понял, – согласился Фред, хотя, конечно, не понял ровным счетом ничего.

Пока сосед приводил себя в порядок, я заваривала чай и накрывала на стол под ехидные замечания Стаффи. Вдруг на входной двери звякнул колокольчик, оповещая о приходе покупателей.