Последний штрих к портрету

Этот момент Катя всегда ненавидела, но разрешить ходить в уличной обуви по дому все-таки не могла. Не тот у них климат. – В качестве смягчающего обстоятельства, помимо интересующей вас информации, принес еще пирожные к чаю. Чаем напоите, Катерина?

– Вы с работы, поэтому еще накормлю бутербродами, – сказала Катя, принимая коробку и показывая рукой, где кухня. – Извините, ничего более серьезного из еды нет. Зато открыто розовое вино. Будете?

– За рулем, – с показным огорчением гость развел руками. – Но вы пейте, если хотите. Меня не задевает, когда другие пьют в момент моей вынужденной трезвости.

– А она вынужденная, ваша трезвость? – уточнила Катя.

Она предпочитала во всем доходить до самой сути, а в случае с Бекетовым никак не могла взять в толк, зачем он ходит на занятия Открытого театра. На творческого человека он был непохож, на решающего психологические проблемы тоже. Может, правда, таким образом, борется с зависимостью от спиртного?

– Что? А, нет, я не алкоголик. Даже в прошлом. Выпить могу, но по поводу и исключительно когда не за рулем. А за рулем я практически постоянно, поэтому разрешаю себе выпить нечасто. Работа такая, что лучше не терять контроля.

Катя скептически ухмыльнулась. Конечно, до этого у нее никогда не было знакомых следователей, но даже в фильмах показывают, что трезвость для них обычно не норма жизни.

– Я предпочитаю не терять контроля, – он сделал ударение на слове «я», в очередной раз показывая, что может легко читать ее мысли. Кате стало неловко. – И, Катерина, уж вы, как никто другой, должны знать, насколько бывают обманчивы штампы.

Несмотря на неудобную ситуацию, ни малейшей неловкости Катя не испытывала. В обществе этого человека ей вообще было спокойно и надежно, что ли.

– Садитесь где вам нравится, – сказала она, – я сейчас налью вам чаю, а сама действительно выпью бокал вина, раз уж у меня выдался свободный вечер.

– Признаться, я не думал, что застану вас дома. Насколько я знаю, вы караулите вашу пожилую знакомую…"

"– Как раз сегодня она сказала, что ей надоело мое внимание, – засмеялась Катя. – Признаться, я ее понимаю. Аглая Тихоновна всегда была женщиной самостоятельной. Вы же знаете, известный хирург, практически легендарный. У нее даже какая-то операция есть, которую она запатентовала. Она из тех людей, которые не привыкли ныть и жаловаться. В первый момент, понятно, она испугалась и раскисла немного. Все-таки возраст, да и ситуация не часто встречающаяся. Но в руки она себя взяла быстро, так что, пожалуй, я больше не переживаю. Если только не считать опасения, что преступник может ее вычислить и нагрянуть в квартиру, но, думаю, Аглая Тихоновна догадается в случае опасности сразу позвонить. Мне или вам. Вы же оставили ей свой телефон.

– Да, оставил.