Последний штрих к портрету

Они на даче и разрешили ему устроить здесь этот содом и гоморру, но при условии, что я пригляжу за молодняком.

– Так вы выполняете роль дуэньи? Или надзирателя? – усмехнулась Глаша.

– Нет, просто готовлюсь вмешаться, если вдруг их потянет на глупости. Хотя, надо признать, пока что на глупости тянет только меня.

– На какие именно? – чуть надменно спросила Глаша. Сердце у нее сладко замирало в ожидании ответа.

– Например, похитить вас с этого дивана и покатать на пароходике по Москве-реке. Если вы согласитесь, то я обещаю взять с собой шампанское и еще поиграть вам на скрипке."

"– А вы уверены, что хорошо это делаете? – усмехнулась Глаша. – Дело в том, что мой брат, с которым я сюда пришла, скрипач, и его отец, мой дядя, – тоже, так что вам не повезло, я довольно неплохо в этом разбираюсь.

– Кто ваш брат? – ее собеседник обвел глазами комнату и веселящуюся вокруг молодежь. – Если Борька Лондон, то он не скрипач, а ремесленник. А его отец, конечно, крепкий профессионал, но не более, а я войду в историю, и если вы действительно разбираетесь в музыке, то у вас есть шанс проверить, что я говорю правду.

– Кажется, вы сказали, что вас зовут Владимир Каплевский, а не Давид Ойстрах, – сощурилась Глаша. – Или я плохо расслышала?

– Меня зовут Владимир Каплевский, и я – один из любимейших учеников Давида Федоровича, – сообщил ее собеседник безмятежно. – Ну что, будете проверять? Если да, то я пошел добывать непочатую бутылку шампанского.

Спустя два месяца Аглая Колокольцева вышла замуж. Лондоны, немного встревоженные поспешностью ее брака, тем не менее, выбором своей молодой родственницы гордились. Владимир Каплевский действительно подавал большие надежды, много гастролировал за рубежом, и было видно, что свою молодую жену он любит до беспамятства. Выйдя замуж и переехав к мужу в его большую квартиру на Цветном бульваре, она настояла на том, чтобы остаться Аглаей Колокольцевой, наотрез отказавшись менять фамилию.

– Это – память о прошлом, – сказала она мужу, и тот не стал настаивать, отметив только, что их дети будут носить его фамилию. И точка.

Против этого Аглая возражать не стала. Родившуюся в 1976 году дочку она, по семейной традиции, назвала в честь бабушки, своей мамы. Наблюдая за Оленькой Каплевской, смешно ковыляющей по бульвару на крепеньких толстеньких ножках, Аглая иногда поднимала глаза, чтобы посмотреть на пробивающуюся через кружевную зелень синеву неба, невольно вспоминала оставшийся далеко-далеко в прошлом Магадан, все свое детство, сейчас скрытое пеленой лет, не менее кружевной, чем сплетение листвы над головой, и улыбалась, радуясь тому, что когда-то так верно все рассчитала.

* * *Наши дни, Москва

Глядя на следователя Бекетова, Катя искренне радовалась, что так верно все рассчитала.