Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

Англичане, канадцы, новозеландцы, австралийцы, французы, югославы, поляки. И их становится все больше! А что творится в Италии? Макаронники вот-вот повернут оружие против нас. Если еще высадятся и американцы… На юге – катастрофа. Еще один Сталинград. Сейчас там русские достигнут промежуточного результата и начнут перегруппировку. Но здесь, в центре, наступит пора наступать. Они атакуют, точно говорю тебе.

– Если это случится, то мы тут не удержимся. Би-би-си только толкуют об успехах союзников. Русские, конечно же, накопили сил и здесь. Теперь они давят на всех фронтах. А нам совсем не дают подкрепления. Кого нам прислали за это время?

– Тощую шею Мита и его очки с толстыми линзами. Знаешь, какая польза от них? Единственная. Если правильно разместить их в стволе тридцатисемимиллиметровки, звезды можно рассматривать даже днем.

Они рассмеялись. Но тут же заговорили снова о том, что угнетало больше всего:

– Такое пополнение доставляет больше хлопот. В бою он попадет под первую же пулю и его придется тащить в тыл.

– У фюрера больше нет резервов. Остались только такие, как Мит.

– С таким пополнением мы точно выиграем эту войну.

– Би-би-си сообщает, что это лето должно решить все. Как ты думаешь, томми намекают на высадку десанта во Фанции?

– Будь осторожен. По поводу Би-би-си. Ты знаешь, что за это может быть[10].

– Неужели война докатится до Германии?

– А ты думаешь, нам простят все то, что мы тут натворили?

– Мне страшно об этом думать. Иваны нам ничего не забудут.

– Послушай, Арним, я давно тебе хотел предложить развеяться. Не хочешь сходить на хутор? В гости к Марии. Чтобы твое мнение о русских немного изменилось в лучшую сторону.

– К Марии? Она ведь твоя подруга!

– Ну… Недавно я узнал одну печальную новость: ей больше нравишься ты, старина.

– Пошел ты к черту, Фриц! – И Бальк швырнул в него сапожную щетку, которой все это время надраивал короткие голенища своих сапог. – Между прочим, все это время ты ее называл «манькой».

– Нет, Арним, она – Мария. И она ждет тебя!

Странное чувство в нем пробудило предложение фронтового товарища. В другое время он либо посмеялся бы над ним, либо пришел в негодование. Но теперь он подумал о женщине так, как думает о женщине большинство из них, сидящих в этих болотах в ожидании атаки русских. Он думал просто о женщине. Почти абстрактной. И неважно, какая кровь течет в ней, на каком языке она говорит. В конце концов, им и разговаривать почти не надо."

"И вот теперь первый раз в жизни он шел к женщине. Что подействовало на его решение? То ли игра чирков, которых он наблюдал в окно блиндажа вот уже второй день. То ли воспоминание о другой русской, с которой он был близок однажды во время отпуска. В северном городке.