Имя шторма

Окна без витражей освещали небольшое помещение с холодным очагом, лавками и столом в центре. В углу завивалась широкая деревянная лестница на второй этаж. Здесь разместились личные покои. Я обошла несколько спален с остатками мебели, а потом ноги сами собой привели к выходу на железный мост. Ажурные перекладины висели в воздухе между скал.

Я прошла по ним, стараясь не смотреть вниз, и уткнулась в каменную стену.

– Так. Не знаю, как это работает, но… откройся!

Приложила руку к кладке и… Ничего не произошло.

Я посмотрела на птицу, которая остановилась в шаге от меня. Снова на камни. Осторожно постучала.

– Э-э… откройся, пожалуйста?

– Откройся, приказываю? Именем Перворожденных? Открывайся, чтоб тебя разорвало, упрямая каменюка?

Беркут неуверенно вспорхнул на ограду моста, покачался, балансируя. И заинтересованно склонил голову.

– Я знаю, звучит глупо, – с досадой сказала я. – И не надо так на меня смотреть! Может, в малахитовом зале мне все почудилось? Ну не могут камни раздвигаться лишь потому, что я это представила…Ааах, чтоб вас!

Камни раздвинулись. И на этот здесь точно без всяких механизмов! Новый проход привел меня в круглую башню. Окон здесь не было, но стоило войти, как на стенах тускло заалели причудливые светильники. Огонь в них разгорался неохотно, словно просыпался после долгой спячки. Каменные стены опоясывали полки, наполненные бронзовыми табличками, книгами в железных переплетах и деревянных окладах, свитками и кожаными рулонами с устрашающими печатями. А еще – пустыми ржавыми клетками. Внизу громоздились широкие столы, почти целиком скрытые под горами истлевших записей, латунных механизмов, новых клеток и чертежных инструментов.

Сердце забилось с удвоенной силой. Словно я вернулась домой.

Осторожно коснулась широкой колбы на столе. Палец прочертил на пыльном стекле дорожку. Я посмотрела на свою руку и…

…раздраженно отдергиваю сползающий рукав. Темное стекло отражает недовольное лицо: драгоценный обруч риара, сдерживающий темные волосы с проседью, узкое лицо, крупный нос, гневно поджатые губы и паутину морщин у них. Когда они появились? Кажется, еще вчера я был юнцом?…

Поднимаю руку, и огонь светильников послушно тянется к пальцам. На столе исходит паром голова железного коня, бронзовые шестеренки со скрежетом бьются друг о друга. Железный зверь, еще вчера споро цокавший копытами по площади, сегодня свалился наземь, беспомощно дергая длинными ногами и распугивая жителей Саленгварда! И это уже не впервой! Не прошло и трех дней, как рухнули со скалы механические тяжеловозы, ранее исправно таскавшие телегу с малахитовой рудой! Но что с ними случилось? Что не так?

Задумчиво сгребаю со стола позолоченного зяблика.