Шторм Z. У вас нет других нас

Как-то с грехом пополам нас рассаживают по окопам.

— Только ради бога, пацаны, не шароёбьтесь. Сидите тихо.

— А где хохлы, откуда пойдут?

— Какие хохлы, блядь?!! Впереди ещё одна линия наших окопов.

— Да я ебу, что ли, где хохлы? Спят они уже, блядь. Впереди поле там, они хуй поели, что ли, через поле на окопы бежать? Угомонитесь, блядь.

С позиций возвращается наш танк. Он должен пройти через нашу линию, это нормально. Но наш штормовский гранатометчик впадает в экстаз:

Хватает РПГ и бьёт по нему.

Стрелять он толком не умеет, понятное дело, выстрел уходит куда-то в сторону Марса. Контрабасы, в чьи окопы мы завалились, как стадо баранов, отбирают у него «шайтан-трубу» молча, со злостью бьют.

Мы отбиваем его, оттаскиваем в сторону.

Всё молча, без криков, с пыхтением и кряхтением.

Гранатомётчик перепуган, по лицу его течёт кровь, его тащат за лямки бронежилета куда-то вглубь окопов, парни, кто покрепче, встают между разъярёнными контрабасами и ним.

Как-то всё утрясается.

Между тем командир нашей роты командует отход.

Зачем мы сюда пришли и что от нас хотели, непонятно.

Командира никто не слышит. Он удаляется в окружении своих оруженосцев, шнырей и командиров взводов. Мы, предоставленные сами себе, ещё час тусуемся на позициях, любуясь звёздным небом, а потом, устав ждать у моря погоды, по двое, по трое, передавая информацию друг другу, начинаем выползать из окопов и в кромешной тьме, падая, спотыкаясь, пробираемся назад в расположение.

На следующий день командир объявляет, что пятнадцать человек из нашей роты передаются в распоряжение другой части, в группу эвакуации раненых. Я попадаю в этот список.

«Ну и слава Богу», — думаю я.

Вчерашний бардак не вызывает у меня оптимизма, я с облегчением покидаю свою роту, прощаюсь с ребятами, с которыми прилетел сюда, прошел учебку. Думаю, что больше мы не увидимся.

Перед уходом разживаюсь спальным мешком. У нас уже есть первые дезертиры, спальник одного из них передаётся мне.

Отлично, думаю я, выдвигаясь в путь.

На самом выходе из лесополосы начинается артобстрел. Хохлы наконец-то вычисляют наше расположение и начинают по нему работать. Точь-в-точь как только я его покинул.

Мы, пятнадцать человек, ещё только пробираемся по лесам и полям в расположение своего нового места службы, а там, где я недавно был, уже первые потери.

Ангел-хранитель поцеловал меня в макушку первый, но не последний раз в этой эпопее.

Впереди моя двухнедельная служба в Н-ской бригаде морской пехоты Черноморского флота, достаточно известной, к слову говоря, по фронтовым сводкам.

Там, в её рядах, я и познакомлюсь со зловещим словом «Работино».

Но это будет чуть позже, а пока я бреду по лесополосе в абсолютную неизвестность, оставляя позади себя прилёты и разрывы.