Шторм Z. У вас нет других нас

Вертолёты высадили нас в чистом поле, где из ближайшей лесополки сразу же выехали несколько «Уралов».

Прямо с кузова началась выдача автоматов и снаряжения.

Всё то же самое, с чем мы работали в учебке.

Кто-то, строя из себя бывалого воина, начал ворчать:

Бля, и тут АК-12… Говорили на передке 74-й дадут.

Бывалые воины в курсе, что «двенашка» говно и реальные пацаны воюют со старым добрым АК-74.

Через несколько дней, не сделав ни единого выстрела, накрытые артой, часть из бывалых воинов будет по запчастям разбросана по лесополкам, и, ей-богу, не всё ли равно, АК-12 или АК-74 был у них в руках?

Мне, в частности, всё равно.

Я не бывалый воин, мне что ни дай, результат будет всё равно одинаковый. Поэтому я спокойно беру АК-12, штык-нож, бронежилет и каску и отхожу в сторону.

Не так я себе всё это представлял.

Я думал, нас привезут в располагу, разместят, накормят, утром выдадут оружие и снарягу, затем потихоньку начнут выводить на задачи.

Нас же, вооружив и снарядив в чистом поле, грузят по тридцать человек в другие грузовики и сухо уведомляют, что прямо сейчас мы едем на передовую, на позиции.

Все немного подавлены таким стремительным развитием событий, но делать нечего, едем.

В грузовике тесно и жарко. Сидим, как селёдки в бочке, друг на друге.

Гуфсиновский воронок вспоминается как такси бизнес-класса.

Общественность ропщет.

Мат и проклятия в адрес Минобороны густо заволакивают кузов. Мат сыпется в адрес друг друга за отдавленные ноги, за случайные прилёты локтем по лицу. На ухабах всё подпрыгивают в воздух, валятся друг на друга. И это при том, что все в броне, в красках, с оружием в руках.

По дороге КамАЗ ломается.

Передок уже близко, слышится канонада.

Всех выгружают, с вещами. В кучу сбрасываются вещи, мы рассыпаемся по ближайшим кустам, прячемся от возможного появления дрона.

Водитель ковыряется с машиной, что-то чинит, грузимся обратно.

Я уже в кузове понимаю, что потерял штык-нож. В учебке его не было, как крепить, я не знаю, прицепил как-то криво к ремню, и он сорвался у меня в кустах.

Снова едем, машина сворачивает с дороги в лесополку, команда на выход.

Снова все вещи в одну кучу, снова рассредоточиваемся по кустам, машина уходит, мы получаем команду собирать вещи небольшими группами, не толпиться и рассредоточиваться по лесополосе.

Всё, мы приехали в пункт своей временной дислокации.

Здесь мы начинаем потихоньку обживаться, окапываться. Но уже днём приходит приказ перемещаться в другую лесополку.

Собираем вещи и тащимся в другое место, за километр отсюда. Все разом тащить невозможно, часть вещей я оставляю на потом.

Возвращаюсь за ними и понимаю, что у меня уже украли спальник.

— Сука, крысы ебаные. — У меня нет других слов, потому что ближайшие дни я буду спать на голой земле.