Шторм Z. У вас нет других нас

Ну и конечно, надо иметь отношение к бизнесу или госслужбе.

Наврать не получится.

«159-чики» пробивают друг друга до седьмого колена.

И если вдруг выяснится, что за бизнесмена выдаёт себя рядовой фармазон, а в реальности его знать никто не знает, то ворота клуба перед этим человеком закрываются наглухо.

Ну и конечно, в этой среде есть условные пароли и коды. Грубо говоря, есть некий условный Иван Иванович или Сергей Сергеевич, немедийная фигура, но лпр. И если ты не знаешь его или хотя бы кого-то из его окружения, то какой ты, к черту, «159-чик»? Ты — обычный мошенник, а не уважаемый человек, павший в неравной битве с коррумпированными чиновниками и продажными копами. Тебе не место среди джентльменов.

Я соответствовал всем критериям настоящего «159-чика» и был в клубе.

Но в клубе этом я был самой-самой несолидной персоной. Вот прямо где-то у входа.

А Андрей Владимирович был патриархом этого клуба, его негласным председателем, вождём и авторитетом всего сообщества.

Даже старший брат стендап-комика Александра Незлобина, тоже член клуба и мой солагерник, бледнел на его фоне.

С Андреем Владимировичем мы сошлись на ниве общей оценки происходящих в стране и в мире событий, одинаковом понимании устройства нашего государства и общества, знании его институтов и механизмов. В том числе и того, в жерновах которого мы оба были. Не много людей в нашем окружении готовы были, пусть даже в приватном разговоре, обозначить реальную роль всего этого «чёрного, людского хода» как одной из ветвей власти империи ГУ ФСИН, управляемой из одного места и подчинённой общим деловым интересам.

Мы не давали оценку этому явлению ни с позиций «хорошо», ни с позиций «плохо».

Такова была реальность, и наше дело было просто её видеть и понимать такой, какая она есть.

И это понимание подтолкнуло нас к одному и тому же выводу: нет никакого иного выхода из сложившейся системы координат, кроме как радикального её разрушения внутри самого себя.

Выход в зону проведения СВО — это больше, чем сокращение срока и досрочное погашение судимости.

Это единственная форма освобождения.

Другой формы системой не предусмотрено.

Мы в одно время поняли с ним, что с колебаниями и сомнениями надо заканчивать.

Что всегда в нашей жизни будет что-то, что будет нам мешать сделать этот шаг в неизвестность.

Всегда найдётся основание отказаться от того, чтобы поставить на кон свою голову.

Андрей Владимирович до того, как стать коммунальным хозяйственником, служил в армии.

Он профессиональный военный, оканчивал училище в Новосибирске.

Проходил службу в ЗГВ.

В каких это всё было годах, я могу сказать лишь навскидку, но прикинуть можно, зная, что ему 58 лет.

Армия отставила на нём неизгладимый отпечаток.