Шпион федерального значения

Потом — переселять чеченцев в степи Казахстана. Переселили. Потом — оттуда возвращать. Вернули. Потом — «мочить в сортире». Попытались. Теперь, не исключено, их из этих сортиров придется извлечь, отмыть и дружить домами.

Так что, возможно, генерал дал маху, состряпав свой план под ту еще, которая вышла из моды, установку. Заявился, старый дурак, на придворный бал черным вороном, в то время как все остальные вырядились под голубей мира.

Наверное, утешить генерала могло то обстоятельство, что отказали не ему одному. Отказали в том числе Тромбону! О котором генерал не знал, но которого очень хорошо знал под именем Аслана Салаева — подручного Абдуллы Магомаева.

Тромбона с его предложениями просто проигнорировали!

Не пожелало командование наносить по базе боевиков массированный ракетно-бомбовый удар. Как, впрочем, точечный — тоже. Что было непонятно — потому что как раз бы теперь, пока террористы собрались все вместе, их и прихлопнуть! Всех и разом! И можно, с чувством выполненного долга, убираться домой…

Но, как видно, на этот счет у командования были какие-то свои соображения. Какие — Тромбон понять не мог, как ни пытался. Но приказы командования не обсуждал и даже не подвергал сомнению, а исполнял, потому что был военным. Не все то, что представляется единственно верным из окопа, так же видится из штабного НП. Командиры, они сидят выше, и поэтому обзор у них больше.

Возможно, они отказали ему из-за него. Сохранили жизнь всем террористам, единственно для того, чтобы не подставить его. Чтобы сохранить для каких-то будущих дел.

Потому что, сидя в тылу «чехов», Тромбон не мог с уверенностью сказать, что знает, для чего здесь находится! Вначале не мог и теперь тоже! В этой игре он был всего лишь пешкой, которую передвигали по кавказскому театру военных действий, разыгрывая какие-то свои, о которых он не догадывался, комбинации. Разведчик не должен знать много, должен ровно столько, сколько ему допустимо знать в данный конкретный момент.

Это — не недоверие. Это — расчет.

Ведь понятно, что далеко не всем из них удастся благополучно перейти «линию фронта». Многие попадутся в самом начале, других раскроют в первые же дни и недели их работы, кто-то сам перейдет на сторону врага — потому что такое тоже бывает. Если они будут знать все — то все. что они знают, они расскажут врагу. Если не будут знать почти ничего — то расскажут лишь то, что знают. То есть очень немногое.

В Службе внешней разведки дело обстоит, наверное, чуть иначе, но у них, в военной, именно так. Военные разведчики такой же расходный материал, как бойцы передовых частей. Их разбрасывают над территорией противника, как семечки. Как зерна одуванчика, которые на своих парашютах летят над землей, падают на землю и приживаются, пускают корни.