Шпаги и шестеренки

До самой королевы, воскликнула Алиса.

– А пойдемте на корабль, – предложил ей Дежон. – Чтобы пожаловаться капитану, нам нужно к нему прийти, не правда ли? Вот мы пойдем с вами к кораблю, поднимемся наверх, вы изложите свои требования капитану, и тот наверняка примет меры. Может быть, даже жестоко накажет лейтенанта Боула. Или Яна Ретифа. Мы с вами не можем просто так наблюдать за происходящим. Как цивилизованные, не лишенные сострадания люди, мы просто обязаны…

Дежон был совершенно уверен, что речь у него получается очень искренняя и достоверная. Сам бы он точно поверил себе. Но Алиса… Алиса все поняла и даже замахнулась на француза, потом взяла у него из руки свой саквояж, повесила на плечо свой фотографический аппарат и решительным шагом направилась в сторону «Борея».

– Понесем беднягу на корабль? – спросил Конвей бура.

– Там негде его допрашивать, – спокойно ответил тот. – Дамочка услышит его, устроит крик. Уж лучше я здесь. А вы идите. Оставьте мне солдат и идите.

– Да? Помощь точно не нужна?

Бур повернул лицо к Конвею и улыбнулся. Словно поперечная трещина прошла по пересохшему полену. И, кажется, с таким же звуком.

– Не нужно – так не нужно, – Конвей оглянулся по сторонам с независимым видом и вздохнул. – Ну, что, Егоров, пойдем на борт?

– Пойдем, – сказал Егоров.

Они отошли шагов на сто, когда сзади снова закричал негр. Истошно и протяжно, будто от боли, которая все длилась и длилась, обещая стать бесконечной. Крик бежал за ними, пока они торопливо шли к корзине лифта, крик попытался допрыгнуть за ними, когда корзина подняла их к люку, и когда они вышли на галерею. И только металлическая дверь с блестящей кремальерой с грохотом перерубила крику горло.

– Я оставлю вас, – вежливо сказал японец, который, оказывается, все это время был вместе с ними. – Мне нужно записать все происшедшее для статьи.

– В салон? – спросил Егоров Конвея.

– В салон, – ответил тот. – Там была бутылка бренди.

К приходу Дежона бренди в бутылке оставалось только на донышке.

– Я проводил мисс Алису к капитану, – сообщил француз, усаживаясь на свое обычное место. – Сейчас у них происходит равноправный мужской разговор. Во всяком случае, я, уходя, слышал, как наша милая Алиса называла капитана мерзавцем, командующим сборищем негодяев.

– И самцом-шовинистом, – сказал Конвей, поднимая указательный палец. – Обязательно – самцом-шовинистом."

"«Борей» развернулся и, медленно набирая высоту, двинулся на восток.

«Борей» не был скоростным кораблем.