Шпаги и шестеренки

А потом, когда винтовку дергал обратно, штык остался торчать. Ведь правда?"

"Когда была вскрыта дверца в паровоз, все отшатнулись от нее – черное облако из мух вырвалось наружу вместе с настоявшимся концентрированным смрадом.

Два кочегара, машинист, офицер в форме майора. И было похоже, что они убили друг друга, во всяком случае, машинист был зарублен лопатой, один кочегар застрелен из офицерского револьвера, сам офицер, держа револьвер в руке, лежал с проломленным черепом, рядом валялся здоровенный гаечный ключ. И последний кочегар лежал с размозженной головой возле топки. Будто он бился головой о металлический выступ до тех пор, пока не умер. Убил офицера, а потом убил себя.

Пока Дежон приводил в чувство Алису, рухнувшую в обморок при первой же попытке заглянуть в кабину машиниста, а Боул и журналисты пытались понять, что же именно произошло с бронепоездом и паровозной бригадой, Ретиф медленно двинулся в обход замершего состава, по широкой окружности, останавливаясь, наклоняясь к земле и принюхиваясь к ветру. И как раз в тот момент, когда Конвей выразил общее мнение, что не понимает, какая чертовщина, дьявол ее раздери, здесь произошла, грянул «Гнев Господень».

Прозвучало это внушительно. Словно выстрелила сигнальная пушка.

Все бросились наружу, Боул кричал, отдавая приказ солдатам занять оборону, Конвей орал, чтобы лягушатник засунул Алису куда-нибудь под вагон, чтобы ее не зацепила шальная пуля, Алиса требовала, чтобы не повредили ее фотоаппарат и не разбили фотопластинки и вообще не указывали ей что делать.

А еще кричал негр, корчась от боли шагах в пятидесяти от бронепоезда – худой до полной изможденности торс, тонкие конечности с узелками мышц на костях, кровь.

Ретиф нашел-таки своего негра. И не упустил.

Тот прятался в траве, наблюдая за белыми, потом приподнялся, собираясь уходить. И даже сделал несколько шагов, когда тяжелая пуля из ружья бура перебила ему ногу под коленом. Бум! Хрусь! И ослепительная вспышка боли.

Крик негра вспугнул птиц. Они взлетели и исчезли в небе.

Ретиф перетянул ногу раненому веревкой, остановив кровь. Алиса попыталась сделать перевязку и хотела наложить шину на сломанную и раздробленную кость. Но ей не дали. Она потребовала, чтобы мерзавцы перестали издеваться над несчастным безоружным существом. Человеком!

Ей посоветовали удалиться. Во всяком случае – не лезть под руку занятым людям. Ретиф опустился на колени возле пленного негра, продолжавшего кричать, достал из ножен кинжал с длинным и узким лезвием. Попробовал остроту клинка пальцем.

Негр замолчал, глядя на оружие в руке бура. Посеревшее лицо раненого покрылось каплями пота.

Алиса стала настаивать, угрожая обратиться к капитану «Борея», а если и тот откажется помочь, то дойдет до королевы.