Шолохов. Незаконный

«Все устремились к Дону, – горько размышляет Стрельцов (Шолохов!), – по степям бродят какие-то дикие части, обстановки не знает, должно быть, и сам командующий фронтом, и нет сильной руки, чтобы привести всё это в порядок… И вот всегда такая чертовщина творится при отступлении!»

Это же пораженческие настроения!

Но главы романа шли четыре дня подряд сразу и в «Правде», и в «Красной звезде». Если бы не личная сталинская виза – никто и никогда не увидел бы этих строк.

На 8 мая пришлась сцена боя: «Придавленная пулемётным огнём, пехота противника несколько раз пыталась подняться и снова залегала. Наконец, она поднялась, короткими перебежками пошла на сближение, но в это время танки круто развернулись, двинулись назад, оставив на склоне шесть догорающих и подбитых машин.

Откуда-то, словно из-под земли, Николай услышал глухой, ликующий голос Звягинцева:

– Микола! Умыли мы их, блядей!.. Они с ходу хотели взять, нахрапом, а мы их умыли! Здорово мы их умыли! Пускай опять идут, мы их опять умоем!»

Слово «блядей», впоследствие снятое в переизданиях брежневских времён, газета «Правда» в 1943 году, хоть и поставив после «б» отточие, спокойно, без ханжества, печатала – всей стране на обозрение.

Воениздат тут же выпустил главы романа отдельной книжечкой.

…По окопам ходили бойцы, удивлённые беспощадным, со знанием дела описанием боёв, солдатского быта и ошарашенные пропечатанными матюками:

– Вань, ты глянь, а чего тут за слово такое спряталось? Пойду политруку покажу. А то он мне ругаться не велел…

Что-то, наверное, есть мистическое в том, что дата той публикации совпала с подписанием акта о безоговорочной капитуляции в Берлине, до которого оставалось ровно два года.

За делами военными и литературными не забыл Шолохов ни про свою Вёшенскую, ни про друзей-товарищей. Принёс письмо в ЦК от секретарей РК Боковского, Базковского, Вёшенского и Верхне-Донского районов о бедственном положении дел на Верхнем Дону в силу отсутствия семян и горючего к весеннему севу: «Зная о занятости т. Сталина, просим доложить правительству о положении дел в наших районах…»

Через две недели – в условиях войны! – правительство освободило все эти районы от хлебозаготовок и выделило продовольственную и семенную ссуды, лес, тракторы, комбайны и по шесть пудов хлеба на каждого члена семьи колхозника.

Следом навестил ведомство Берии и добился, наконец, освобождения из ссылки закадычного товарища – писателя Ефима Пермитина. Поинтересовался и судьбой другого знакомого, ростовского писателя и драматурга Александра Павловича Бибика, арестованного в один год с Пермитиным. Тогда Шолохов об этом не узнал, но не так давно ему дошло от Бибика тайными путями письмо с призывом о помощи. Теперь просил и за него.