Золушка в шоколаде

– Это внизу, – весьма охотно начала объяснять мне местная жительница, – под гору поезжайте, увидите жуть, за ней свернете и наткнетесь.

– Жуть? – переспросила я.

Собеседница шмыгнула носом.

– Ага, забор такой, длинный…

И тут к остановке, звеня всеми внутренностями, подкатил древний автобус, девочка, потеряв ко мне всякий интерес, впрыгнула в салон. Я в легкой растерянности повернула руль и отправилась в указанном направлении."

"Теперь перед глазами мелькали деревянные избушки, маленькие, почти вросшие в землю, с крохотными окошками. Потом потянулся забор, тоже древний, местами упавший, старую изгородь сменила красивая, вычурная, ажурная решетка, и снова появился штакетник из прогнивших палок. Наконец дорога сделала резкий поворот, я увидела железные ворота с табличкой «Счастливое детство», а на противоположной стороне шоссейки – двухэтажный барак из темно-красного кирпича с большими цифрами «32», намалеванными у крайнего окна. Никаких автомобилей на довольно широкой площадке не было. Я стала парковаться возле здания, но тут из подъезда вынырнула бабушка, понаблюдала за моими маневрами и, когда я вышла из салона, спросила:

– Сама себе машину приобрела или подарил кто?

– Родственники на день рождения пригнали, – охотно вступила я в разговор.

– Ну тогда не жалко тарантайку, – хитро прищурилась бабуся.

– Почему? – удивилась я.

– Богатая у тебя родня, – ухмыльнулась бабка, – эту разобьешь, новую купят.

– Автомобиль смотрится красиво, – беззлобно ответила я, – но он не особо дорогой. Купить такой под силу, в принципе, любой семье, если в ней все работают. Мои домашние не олигархи, Катюша врач, Вовка милиционер, Сергей…

– Тогда убери машину от барака, – перебила меня бабка, – иначе плохое случится. Из окна бутылку швырнут, или Колька выйдет и колеса проткнет, он всегда тем, кто у дома останавливается, гадость делает. Лучше у забора жути встань.

– У забора… чего?

– Не местная ты, – заявила старуха, – я тебя не знаю.

– Что такое жуть?

Бабушка ткнула пальцем в табличку «Счастливое детство».

– Вот. Ты сюда зачем? Ребенка проведать или на работу наниматься?

– Мне в тридцать второй дом надо.

– Сюда?

– Наверное, другого с этим номером тут нет.

– Верно, один такой, – закивала старуха. – И к кому в гости пожаловыала?

– Вы, наверное, всех жильцов знаете?

Старуха дробно рассмеялась.

– Вот уж точно. До пенсии я районным терапевтом работала, на участке секретов от меня никто не имел. И сейчас по старой памяти зовут. В Михайлове поликлиники нет, дай бог памяти… Нет, год не назову, это когда Иван Васильевич помер. Он-то за наше маленькое лечебное учреждение насмерть стоял.