Золушка в шоколаде

– Гады, – ныл тем временем Козлов, – уроды!

Со второго бутерброда обвалился кусок докторской колбасы. На сей раз Феня проявила расторопность и бросилась вперед, но ее опередила Рейчел. Началась потасовка, в которой победительницей, конечно же, вышла стаффиха. «Дочь оленя», зарыдав во весь голос, поплелась к дивану. Я тихонько подошла к шкафу, выудила с полки пакетик нежареных орешков кешью, надорвала его, уронила и запричитала:

– Ну вот! Косорукая Лампа! Сейчас соберу!

– Не морочься, – велела Юлечка. – Эй, мопсы, вы орешки не видите?

Громко сопя, стая бросилась подбирать лакомство, абсолютно счастливая Феня быстро-быстро глотала свои любимые орехи. Один Рамик не шелохнулся. Во-первых, он не любит кешью, а во-вторых, двортерьер обладает умом, отличным нюхом и стопроцентным зрением, поэтому он сообразил: у Фили на бутербродах еще лежит по куску окорока и эдама, и если проявить терпение, непременно получишь и то, и другое, пусть наивные мопсы со стаффихой гоняются за малоаппетитными орехами, Рамику сейчас достанется главный приз.

– Дебилы, – кипел Филипп, – все! Абсолютно! В сериалы меня не берут. Впрочем, я не собираюсь тиражироваться, не гонюсь за дешевой славой. Но кушать-то хочется! Полудурки!

– Да что случилось? – проявил любопытство Сергей.

– Как? Разве я не сказал? – изумился Филипп.

– Нет, – улыбнулась Юлечка. – Битый час повторяешь: идиоты, кретины, дураки.

– Как их еще назвать?

– Изложи суть, – предложил Серега.

Уронив, к огромной радости терпеливого Рамика, оба бутерброда, Филя сложил руки на столе. По мере того как из нашего несостоявшегося Гамлета лился рассказ, мне делалось все веселей, а под конец повествования у меня вырвалось неуместное хихиканье. Юлечка метнула в мою сторону укоризненный взгляд. Впрочем, в ее глазах тоже прыгали смешинки.

Вкратце история была такая. Филиппа сниматься в кино режиссеры не зовут. Наверное, Козлов не слишком талантлив, иначе почему при массе выпекаемых сериалов ему не досталось даже самой маленькой рольки? Другой бы актер сцепил зубы и начал тупо ходить на кастинги, дожидаясь часа, когда мимо плавно пролетит птица удачи. Но Филенька обиделся на весь свет и начал громко вещать за кулисами:"

"– Презираю тех, кто перебегает из киношки в киношку. Сегодня он бандит Чернозубов, завтра писатель Гоголь, через три дня следователь Сидоров. Фу, это не искусство!

Если кто-то начинает при вас громко хаять другого, знайте: наш суровый критик на самом деле исходит черной завистью и мучается от собственной нереализованности. Успешный человек не швыряет комья грязи в собрата, оно ему ни к чему.

Недавно я прочитала в газете статью литератора Малофеева, который тонким слоем размазывал по асфальту обожаемую мною писательницу Бустинову.