Горький шоколад

О здоровье задумываются гораздо позже, и слава богу! И пусть у Катьки это будет как можно позднее!

Тьфу-тьфу! И обижаться на нее нечего – все правильно, она ее сама уговорила, сама купила билет. Хотелось дочке жизни полегче и повеселей. Пусть живет и радуется. А мать поможет, чем сможет. Куда деваться? Вот только про отца она так и не спросила… Дрянь. Конечно, дрянь! Но – это Леля выскажет ей позже, когда та оклемается. Ей сейчас и так несладко – болеет.

И тут она снова вспомнила деда Семена:

– Лелька! Знаешь, в чем наша главная проблема? Ну, наша с тобой?

Леля мотнула головой.

– А в том, что мы всех жалеем! Всех, кроме себя!

«Ах, дед! Ты был прав – как всегда. Только что это изменило? То, что ты, мой мудрец, все понимал? Про Дусю, свою любимую Дусю. Про своего бестолкового сына, про мою бедную мать?

А ничего не изменило – ты по-прежнему холил, лелеял и пестовал свою прекрасную Дусю. Исполнял все ее желания, потакал ее прихотям, баловал и задаривал. Чем окончилась твоя борьба с неудачным сыночком? А ведь ты бился, шел против Дуси. Вытаскивал его из дерьма. А кончилось все бедой, катастрофой. Ничего у тебя, выходит, не получилось. А твоя дочь, моя мать? Разве ты сумел вложить в ее голову основы и истины? Разве сумел уберечь ее от страшных ошибок? Только кричал, что они профукали жизнь. Неудачные дети – что на свете ужасней?

Так же и я, так же и у меня, дед! Как и ты, я забочусь о них и решаю все их проблемы. Стараюсь облегчить их жизнь. И при всем этом я понимаю – отлично, поверь, понимаю! – что я не права. И Катьку свою я упустила, потому что выросла из нее страшная эгоистка. И что зря я ей потакаю, не настаивая на ее поездке к больному отцу. К очень больному отцу. И что мой муж, мой Витя…"

"Ну все. Хорош. Хватит. А про себя, любимую, я подумаю после. Когда все разрешится. И всем станет немного легче.

В смысле, про себя, нелюбимую… Странно – в чем-то я сильная, а в чем-то – слабая. Да, прогибаюсь! Под них, под своих, – прогнулась давно».

А дальше – да просто настроение сделалось такое, плаксивое, Леля стала припоминать: а кто, кроме деда, вообще думал о ней? Мама? Да ладно! У бедной мамы на уме всегда были романы с ее вечно несчастными мужиками. Бабка Дуся? Да та вообще, кроме своего бестолкового сына, никого не любила. Муж Витя? Ну да, любил. Как мог, так и любил. А дочь Катя…

А много ли вы видели детей, заботящихся о родителях? Я имею в виду детей молодых, даже юных. Когда родители еще не стары и вполне себе в силах? Когда еще родители кажутся сильными? Вот именно – и я о том.

Леля легла в кровать, открыла ноутбук и стала прикидывать план последующих действий.

И что получилось? Ну если все по плану и четко, то дней за пять – максимум! – она разберется. Так что можно брать билет во Франкфурт на следующую неделю.