Горький шоколад

Разношенные кроссовки, а не шпильки и прочие каблуки. Байковые пижамки и ночнушки без кружев и прочих украшательств! Как я люблю уютную постель, свою дорогую постельку! Книжечку на прикроватной тумбочке, яблоко, мандарин и конфету. Даже две или три. И остывший чай в любимой чашке. И сладость, оттого что завтра не надо вставать. Вставать и бежать. Снова на поле брани. Ах, встать бы назавтра позже! Неспешно выпить кофе, неспешно жевать бутерброд. Почитывать журнальчик про всякую ерунду, а потом… потом постоять у окна. Просто так постоять и поглазеть, что там да как. А дальше – порезать морковку и лук, натереть свеклу и помидоры, нашинковать капусту и сварить борщ. Просто сварить борщ – как обычная русская баба. Попробовать его на вкус, покачать головой, прислушиваясь к ощущениям. Добавить в него сахарку и лимона, приговаривая: «Вот сейчас хорошо! Ах, как сейчас хорошо!» Громко причмокнуть и аккуратно положить на кастрюлечку крышечку – с чувством выполненного долга. А что, это и есть наш главный долг – варить борщ и предвкушать, как нальешь полные, до самых краев, тарелки, бухнешь туда сметанки и мелко нарезанный чесночок – красиво, да? Вот-вот. И сядешь напротив – напротив родных и любимых, подперев рукой щеку! И будешь смотреть, как они сладко едят! И это будет самый счастливый момент в твоей жизни. В твоей нормальной, обычной, счастливой бабской жизни, ведь так?

«Может, я слабая женщина? – подумала она. – А борщ-то варить некому. Ни мужа, ни дочки. Эх, жизнь…»

Да и времени, кстати, нет! Вот схомячишь сейчас свою булку с корицей – и на боковую, Лариса! Спать, спать и спать. Потому что завтра… А когда все соберутся… Ну, или не все, тогда борщ сварит домработница Соня. Это ее обязанность. «Все будет так же, поверь! Как вчера и сегодня. И тысячи женщин – нет, многие тысячи! – тебе позавидуют, да! Именно так – тебе позавидуют, Леля!»

Она доела булку, стряхнула с пальцев крошки и пошла в ванную. А после душа облачилась в любимую пижаму и легла в кровать. Полежав минут двадцать с закрытыми глазами, включила ночник и, секунду подумав, набрала телефон дочери."

"Настроена была довольно решительно – сейчас эта засранка точно получит! Совсем обнаглела – если вот честно. Но заспанный голос дочки ее отрезвил – наезжать расхотелось.

Катька что-то бормотала про «остаточные явления»:

– Жуткий кашель, особенно по ночам. Сопли не проходят. И вообще, мам! Я так устала! Просто сил никаких!

– Так возвращайся, доченька! – дрогнувшим голосом сказала она. – Вместе нам не так будет страшно! Мне ведь тоже сейчас… несладко совсем!

На слове «возвращайся» Катька раскашлялась – скорее всего, от волнения.