Шок-школа

 – Да люди в очереди стоят, чтобы попасть к нам!

– И каким образом продвигается эта очередь?

– Кто-то уходит – кто-то приходит, как же еще? У нас ограниченное количество классов и мест в них, мы не можем набрать вместо пятнадцати первоклашек сорок, как в обычной школе, – в голосе завуча слышится сожаление, улыбка полна светлой грусти, – потому что должны обеспечить каждому ребенку наилучшие условия для учебы.

– И в каждом случае из тех, что мы рассматриваем, – я обвожу взглядом трио истцов и слабо морщусь при виде траурной Натки, – освободившееся место было сразу же занято?

– На ходу подметки режут! – с сарказмом произносит госпожа Сурикова.

Она одергивает пиджак, поправляет брошь на лацкане – готовится отвечать на вопросы.

В отличие от Вешкина, держится Вера Николаевна с большим достоинством и выглядит хозяйкой положения.

По правде говоря, если бы я не знала, какова роль госпожи Суриковой в этом процессе, именно ее приняла бы за представителя школы. Внешне Вера Николаевна – типичная минобразовская дама старой формации.

– Почему вы забрали внучку из Шоко-школы спустя два месяца после начала занятий? – спрашиваю я.

– Мы были вынуждены это сделать, – твердо отвечает Сурикова. – Сначала учитель, а потом и завуч настаивали на переводе нашей девочки в специальное учебное заведение, мотивируя это тем, что Люся отстает в развитии и не тянет программу элитной школы.

– Зачем же сразу в спецшколу? – недоумеваю я. – В обычной районной программа полегче… И, кстати, как же Люся Бондарева поступила в Шоко-школу, если у нее не тот уровень развития? У вас же очень строгий конкурсный отбор? – это вопрос уже завучу.

Крупкина разводит руками:

– К сожалению, очень многое зависит от председателя приемной комиссии, а им в этом году являлась моя предшественница – завуч по воспитательной работе Вероника Петровна Семенова. Бывшая завуч, подчеркну. Школа вынуждена была с ней расстаться.

– Намекаете, что мы дали взятку этой вашей Семеновой, чтобы Люся прошла отбор? – Сурикова не ограничивается намеками. Я не мешаю ей – пусть говорит. – Мы заплатили, чтоб не проходить отбор, это правда. Но только не какой-то Семеновой, а сразу директору школы.

– Это клевета! – вскакивает один из адвокатов.

– Суд разберется, – успокаиваю его я.

У Суриковой есть свидетель – это бывшая няня Люси Бондаревой Лариса Орлова.

Она подтверждает, что по поручению матери девочки передала директору Шоко-школы Эмме Францевне Якобсон семьдесят тысяч рублей.

У нее даже есть соответствующая аудиозапись!

«Эмма Францевна, это вам от Бондаревых, за Люсю, как договаривались, семьдесят тысяч. Пересчитаете?» – произносит в записи Лариса.