Шок-школа

Стоп! Сначала руки вытрите, вот вам влажные салфетки. Садитесь сюда, на лавку.

Быстро и ловко организовав чинное детское чаепитие, Лариса жестом пригласила Натку отойти в сторонку. В паре шагов от лавочки с пирующими мелкими она слегка понизила голос:

– Видите ли, в моей жизни произошли перемены…

– Я поняла, «мама Лара», – улыбнулась Натка.

Лариса слегка покраснела.

– Так вышло… Маришкин папа вдовец… Но это неважно. То есть важно, конечно, потому что он меня защитит, если что… Нет, все-таки неважно.

– Да вы не волнуйтесь, – Натка тронула собеседницу за рукав.

– А я волнуюсь! – Лариса вскинула голову, медно-красная коса дернулась и подпрыгнула. – Я за девочку Бондаревых беспокоюсь. Я подвела ее, понимаете? Взрослый человек, нянька, педагог – и не помогла ребенку, который остро нуждается в помощи. Поэтому – да, я отдам вам мои записи и расскажу обо всем кому надо, пусть эта история выйдет наружу. Может быть, тогда родственники Люси изменят свою позицию и реально займутся проблемами девочки, вместо того чтобы их замалчивать и скрывать…

– Мама Лара, а конфеток точно нету?

Натка оглянулась. Две присыпанные крошками – будто веснушек мало – мордахи с надеждой и подозрением смотрели на них с покривившейся лавочки. Открытый термос курился паром, красные с белым рельефные здания расплывались в акварельный фон.

– У меня есть шоколадка, – призналась Натка и вопросительно посмотрела на Ларису. – Но я дам ее вам, только если мама Лара позволит.

Вжик-вжик! Две пары глаз стрельнули в Натку – и сразу в Лару.

– Это называется перевод стрелок, – пробормотала Лариса, явно затягивая с ответом.

Вжик-вжик: двустволки с лавочки снова выжидательно прошлись туда-сюда.

– Не-а, это запрос экспертного мнения, – хихикнула Натка. – Я же не специалист по воспитанию, а тут нужен педагог…

– Тут не педагог, – Лариса тоже хихикнула. – Тут шоколадка нужна.

А эти, с глазами-двустволками, тоже услышали волшебное сладкое слово, все поняли и радостно заулыбались.

Диктофон Натка включила загодя.

Как только вошла в кабинет директора, так сразу же сунула руку в раскрытую сумочку и придавила кнопку записи еще до «Здравствуйте, Эмма Францевна!» – «Добрый день… э-э-э… Наталья Владимировна?».

– Наталья Владимировна, – не стала запираться Натка.

Она не стала стесняться – села, не дожидаясь приглашения. А сумку открытую на соседний стул поставила – поближе к источнику звука, к Эмме Францевне.

Та, впрочем, сначала помолчала. Выдержала долгую театральную паузу.

Директриса просматривала какие-то бумаги на столе, вздыхала, сокрушенно качала коротко стриженной пегой головой – в ушах тряслись, разбрасывая радужные брызги, слишком крупные для такой миниатюрной дамы серьги с драгоценными камнями.