Шок-школа

Ну, и где тут у нас тот ферт, который Треф?

Я этого уважаемого господина, конечно, вызывала, но предполагала до него опросить еще кучу народу. Школьного доктора, психолога, охранника, маленькую злую фею-директрису, председателя родкома первого «А», родителей учеников – мне представлялось, что из шкафа Шоко-школы вывалится еще немало скелетов.

Но «самого Трефа» мариновать в какой-либо очереди было немыслимо, и это ясно дал понять суровый взгляд Анатолия Эммануиловича, который он мне послал перед тем, как плотно закрыть дверь зала суда. Хитрюга такой: мне послал строгий взгляд, Трефу – добрую улыбку, а потом удалился – все, он ни при чем.

Что ж, слово господину Трефу.

Признаться, я смотрю на него – и любуюсь. Аркадий Осипович превосходно выглядит, великолепно держится и будто не в суде свидетельствует, а на международном форуме выступает.

Речь его льется плавно и завораживает, уже через пару минут я ловлю себя на том, что даже мне хочется согласно кивать в такт. В зале многие уже кивают. Дамы смотрят на Трефа влюбленными глазами, шоко-школьные вообще в тихом восторге – к ним как будто божество сошло. Даже у Натки, предводителя враждебного Шоко-школе воинства, на лице появляется выражение доброжелательного интереса!

Я вынуждена признать, что Аркадий Осипович сокрушительно обаятелен и способен очаровать кого угодно.

Мало того, господин Треф весьма умен и прекрасно понимает, что весь этот процесс – вынос сора из избы.

Явно желая, чтобы скелеты и дальше тихо таились в темных углах Шоко-школы, Аркадий Осипович легко и непринужденно предлагает Натке и всем обиженным родителям компенсацию.

– Не в качестве признания вины Шоко-школы, а исключительно в виде жеста доброй воли и особой любви к детям! – напевно журчит его плавная речь, успокаивая, утешая… гипнотизируя. – Для нас чрезвычайно важен каждый ребенок! Мы любим всех детей! Они же – дети – не виноваты, что их уважаемые родители по причине собственной огромной занятости не разобрались в нашей прогрессивной системе.

Я открываю рот – мне как раз интересно побольше узнать об этой «прогрессивной системе», но не успеваю задать вопрос. Аркадий Осипович посылает мне извиняющуюся улыбку, прижимает руку к сердцу – мол, простите, не могу остановиться! – и продолжает свою пламенную речь с повышением тона.

– Конечно же, я сам не специалист, но, как опытный и успешный руководитель, высоко ценю профессионалов! И никогда не буду им подсказывать, как и что делать!

Со стороны шоко-школьных уже доносятся тихие всхлипы: кто-то растрогался и прослезился. Краем глаза я отмечаю всплески белых платочков.

Ну, Треф, ну, оратор!

– Педагогике не учат, педагогами рождаются, – задушевно говорит Аркадий Осипович.