Школьный Надзор

– Дмитрий Леонидович, только, пожалуйста, больше не приходите, пока все не кончится, – сказал Карен. – Иначе опять у вас вся Сила пропадет.

– Ничего, – ответил Дреер. – Уже не привыкать.

Сейчас он мог бы провесить портал, хотя бы постараться. Но не стал, просто зашагал обратно к Екатерининскому дворцу и Камероновой галерее. Даже ни разу не обернулся.

Где-то в ветвях опять каркнул ворон.

Стригаль ждал Дмитрия в сквере, недалеко от Египетских ворот. Дреер невольно проникся уважением к смелости бывшего надзирателя: «мертвым поэтам» сейчас ничего не стоило нанести удар. Но все же Инквизитор прибыл сам, а ведь мог общаться через Сумрак, оставаясь в конференц-зале в Петербурге.

Они тоже сели на скамью. Отсюда был виден памятник Пушкину.

– Вы знали?.. – спросил Дреер.

– Мне было известно, – ответил Стригаль.

– Но мне решили не говорить.

– На это нужно было разрешение Дункеля. Он сам не верил до последнего, что все серьезно.

– Тогда вы знаете, что там.

– Покажите мне все, наставник Дреер.

Дмитрий, преодолевая себя, послал Стригалю мыслеобраз встречи. На расшифровку Инквизитору хватило пары секунд.

– Значит, они только ждут, когда контур зарядится и обретет полную мощь, – проговорил он, глядя мимо Дреера. Очевидно, общался с Эдгаром или самим Кармадоном – Совиной Головой. А может, со всем консилиумом сразу.

– Мне нужна помощь, – сказал Дмитрий. – Тогда я смогу их переубедить. Я должен знать то, чего они не знают. Почему артефакт не заработал тогда? Почему Лицей остался Лицеем, ведь его надо было закрыть? Они же там продолжали гулять, внутри контура…

Стригаль медленно повернул к нему голову. Что-то в его взгляде изменилось. Настолько, что Дмитрий замолк.

Инквизитор вдруг как будто разучился мигать.

– Молодой человек! – произнес Стригаль. Кажется, при этом он не открывал рта.

– Грандмейстер? – с глупым видом спросил Дреер.

– Константин любезно согласился выступить аватарой. Он не будет слышать наш разговор. Никто не будет. Войдите в тень, молодой человек.

Дмитрий послушно выполнил… нет, не просьбу и не приказ. Повеление, иначе не назовешь.

В Сумраке бывший старший надзиратель школы стал еще более похож на Дункеля, как будто его загримировали. Не на все сто процентов, но как минимум на восемьдесят.

– Я не хочу, чтобы дети пострадали, Грандмейстер.

– Они пострадают, если совершат то, что задумали. Мы все пострадаем. Все Иные и все люди.

– Как остановили тех… – Дмитрий проглотил «лицеистов», но Кармадон его прекрасно понял.

– Их не останавливали. Они отказались по доброй воле. Более того, сами и нарушили свое творение. Когда уразумели, что открыли ящик Пандоры, то отдали всю свою Силу и способности, чтобы его закрыть. После этого они стали обычными людьми.