Школьный Надзор

Прожить целую жизнь, помня о том, что когда-то был волшебником, – такое не каждый взрослый выдержит. А тут – подростки.

Хотя когда это Инквизицию волновали соображения гуманности? Скорее всего блок памяти нужен был, чтобы скрыть конструкцию артефакта. Это вам не статический портал. Потому и всех Иных из Царского Села удалили. Скорее всего сам Кармадон – Совиная Голова за этим следил, лично приезжал, самые ценные камни забрал в Европу. Бюро тогда квартировало отнюдь не в Праге, да и звалось вовсе не Бюро, а Канцелярией Старого Света.

А затем Дмитрия таки прошибло.

Словесник опять подумал про Александра. А не он ли придумал назвать заведение Ликеем, по образу школы своего учителя Аристотеля, когда проект обсуждался в Инквизиции? И вот откуда портрет Аристотеля в кабинете их директора Сорокина в череде изображений великих педагогов прошлого.

Интересно, Сорокин знал?

– Доказать ничего нельзя, – сказал Дреер. – Не брать же во внимание книгу и докладную записку. Они появились так же, как вымышленная Стивенсоном сыворотка мистера Хайда. Извини, Аня, для твоих способностей нет разницы, что творить – правду или фантазию.

– Знаю… – отчего-то с виноватым видом согласилась Голубева.

Конечно, многое сходилось. Можно даже было приблизительно вычислить тех семерых разжалованных Иных. Структуры центральной нервной системы, ответственные за магию, не имея «питания», вызвали развитие других способностей. Не отсюда ли тонкий дипломатический талант будущего канцлера Российской империи Горчакова или поэтические – целого ряда его товарищей? Не рудимент ли умения видеть линии вероятности – суеверность Пушкина? Да и источник Силы, аномально благотворный для Ингерманландских болот, нельзя сбрасывать со счетов.

Сходилось даже с репликой Александра по поводу «Демона». В социальный эксперимент такого масштаба наверняка были посвящены только высшие чины Инквизиции и главы Дозоров. Тогда сам Завулон жил в Англии, а Гесер – на Востоке. Кто-то из рядовых Темных мог увидеть необычную ауру молодого поэта. Возможно, даже понял нечто по стихам. А потом решил склонить на свою сторону, по многократно разыгранной пьесе. Однако не успел. Пригласили его в отделение санкт-петербургской Инквизиции и сказали: «Милостивый государь! Настоятельно просим Вас оставить попытки посвящения в Инаковые известного вам юноши, равно как и любые разговоры с ним. Юноша сей пребывает под негласным надзором…» А могли и вовсе ничего не объяснять.

– Мы не собираемся ничего доказывать. – Голос Артема прервал размышления Дреера. – Мы просто сделаем то, чего они не сделали. И никто нам не помешает. Даже если бомбу на Царское Село сбросят – не долетит. Так и передайте вашему начальству.

– Хорошо. – Дмитрий наконец-то встал. – Передам.