Школьная бойня

Вы, наверное, думаете, что мы плохие родители? Слабаки, которых раздавил собственный ребенок? Что мы настолько глупы, что не сумели научить дочь правильным вещам? Вы…

– Даже мысли похожей не было, – уверил Гуров собеседника и протянул пепельницу.

Серов с осторожностью занес над пепельницей сигарету и постучал по фильтру пальцем. Упавший столбик пепла тут же рассыпался в труху.

– Спасибо, – бросил он Льву Ивановичу. – А то прожег бы пол, только этого не хватало.

– Не случилось – и слава богу."

"– Думаете, наверное, что я рассказываю много лишнего? – продолжил Серов. – Нет здесь ничего лишнего. Говорю как есть. И все это по теме, скоро сами в этом убедитесь. Значит, осталась она учиться дальше. И даже в какие-то моменты, как нам показалось, взялась за ум. Даже уроки дома делала по вечерам. Заговорили с ней о том, что делать после окончания школы. Ответила, что ее тянет в работники зоопарка. Стало понятно, что ничего она не хочет, сама позже это подтвердила. «Окончу школу и отдохну, а потом решу, в какую сторону идти». Ну я так понял, что она надеется на мать, которая тайком от меня снабжала ее деньгами. Тогда я понял, что надо дочь куда-то пристраивать, только уже в вуз, наверное. Олеся к тому моменту выбрала предметы для сдачи ЕГЭ, и неожиданно среди них оказалась история. Я ей: «Ты серьезно? Ты же никогда в жизни не интересовалась ничем раньше вчерашнего дня». Но дочь уперлась, сказала, что будет сдавать историю. К тому времени я уже слышал про то, что Шлицман – педагог хороший, дело свое любит и умеет преподать знания так, что плохих отметок по его предмету ученики в принципе не имеют. Поэтому не стал искать репетитора на стороне, а попросил Олесю подойти к историку и спросить про дополнительные занятия. Она с ним поговорила, потом я сам в школу зашел… Стали они заниматься дважды в неделю. Однажды зимой я спросил насчет презента для Шлицмана. Решил к Новому году подарить ему дорогую зажигалку, попросил дочь передать. Но она наотрез отказалась идти на занятия. Вот прям жестко так: нет! Мы с женой начали расспрашивать, в чем дело. И вдруг она говорит: «Он ко мне пристает». Я ушам не поверил. Шлицман?! Как так?! А дочь гнет свое. Мол, распускал руки, еле увернулась. Не пойду.

– И тогда на занятие вместо дочки пошли вы, – догадался Гуров.

– А вы бы так не сделали?! – зашелся в праведном гневе Серов. – Конечно, я пришел. Сразу же, на другой день. Как раз во вторник, они занимались по вторникам и пятницам. Но я пришел не один или там с полицией. Даже к директору не пошел. Сначала решил устроить Шлицману очную ставку – и привел с собой Олесю. То, что было потом, до сих пор не могу забыть. Шлицман был удивлен, увидев меня, но он совершенно не выглядел напуганным.