Шиворот-навыворот

Пламя потрескивало и взвивалось вверх, повергая экономку в кромешный ужас. Она взглянула на Лилию, лежавшую среди огненных столбов совершенно спокойно, потом перевела взгляд на Армана. Лицо графа стало суровым и властным. Улыбчивый француз в один миг превратился в надменного властелина или строгого судью. Он речитативом возносил новые и новые молитвы. А затем, воздев руки к потолку, закричал. Ирина хотела зажмурить глаза, предположив, что сейчас начнется самое страшное. Но ничего не произошло. Пламя потухло во всех плошках сразу. Арман кинулся к Лилии, помог встать.

— Ты хорошо держалась, любовь моя, — прошептал он, обнимая ее и целуя в висок.

Над Нижнеполынной третьи сутки, не переставая, лил дождь. Отец Сергий, молодой деревенский батюшка, любил в сильную непогоду забираться на колокольню и оттуда наблюдать за буйством стихии. Шквальный ветер клонил к земле кроны деревьев, ломая толстые ветки, как тонкий хворост. Над станицей черными птицами проносились куски рубероида, ненастьем сорванные с крыш. Под шум зарядившего дождя Нижнеполынная засыпала. Лишь кое-где еще виднелся свет в окнах.

""Станичники — дети солнца, — тепло подумал батюшка о своих прихожанах. — Встают с первыми лучами и отходят ко сну, как только наступает темнота"". Он вгляделся в непроглядное небо.

""Разверзлись хляби небесные"", — сам себе сообщил отец Сергий. Он уже собирался спуститься с колокольни и отправиться домой. Матушка Пелагея заждалась, наверное. Но что-то его не отпускало, хотя в кромешной тьме невозможно было разглядеть ни зги. Он вдохнул свежего воздуха, наполненного озоном, и уставился в сумрак. С малых лет Сергия приучили отчитывать молитвы, если подумать не о чем. Вот и сейчас, поняв, что все мысли разбежались в разные стороны, батюшка принялся проговаривать про себя священные тексты. Священные слова шли в особой очередности, придуманной им самим, и никогда не перемешивались. Сначала ""Отче наш"", затем шел ""Символ веры"", а после молитвы Богородице… Но не успел он закончить ""Символ веры"", как небо полыхнуло молнией. Одна, другая.

""Разве бывает гроза в декабре?"" — удивился священник. Но молнии били одна за другой. Сергий уже насчитал четыре, когда громыхнуло еще раз. Если первые две попали в реку, одна канула в овраге, а четвертая ударила около заброшенного свинарника, то пятая вошла в жилой дом, стоявший на самом краю станицы. Батюшка без труда определил, чей он. Хозяйка в церковь не хаживала, а если встречала его на улице, переходила на другую сторону. В селе ее звали целительницей, народ из города и окрестностей ломился к ней на прием. Но церковные информаторы сообщали, что в том доме отродясь ни одной иконы не водилось. Значит, не знахарка, а ведьма.