Шипы в сердце. Том первый

— Кристина? Что ты здесь делаешь? — со слишком непрозрачным намеком, что она не сомневается, по какой причине я тут околачиваюсь.

Я непроизвольно втягиваю голову в плечи.

Чувствую себя плевком на асфальте, потому что контраст между нами снова не в мою пользу. Я шла к ней извиняться, а не в очередной раз унизить тем, что снова на вершине жизни, поэтому оделась просто — джинсы, ботинки, дутая куртка. На моем фоне она выглядит просто как королева. Но дело даже не в шмотках. Что-то в выражении ее лица — другое. Острое, колючее. Как будто я снова в чем-то виновата, хотя, блядь, мы буквально видимся с ней второй раз за несколько лет.

Я молчу. Просто смотрю на ее сжимающие букет ладони.

На кольцо на безымянном пальце.

Огромный, ослепительно сверкающий камень. Помолвочное. Без сомнений.

— Красиво… — говорю на автомате. Голос звучит чужим.

— Спасибо, — Виктория лениво рассматривает свою руку. — Мне тоже нравится.

— Кто…?

— Боже, Кристина, тебе не кажется, что ты ни черта не имеешь права на такие вопросы?! — обрывает она. А потом, всмотревшись в мое лицо и, видимо, что-то там увидев, добавляет с издевкой: — Хотя… почему нет? Мне сделал предложение очень влиятельный, очень состоятельный человек. Мужчина, умеющий ценить настоящих женщин. В отличие от твоего ублюдочного отца.

Она не называет имя, но мой пульс прекрасно справляется с этим сам, выстреливая в висок контрольным — Вадим…

Но… как, господи?

Зачем ты возил меня в этот блядский отпуск, Тай, если собирался нацепить ей на палец эту пошлую побрякушку? Что со мной не так, если ты все равно выбрал ее?! Я же была хорошей девочкой!!!

Тошнота подкатывает к горлу с новой силой. Я зажимаю рот рукой. Мир перед глазами плывет.

— Кристина, господи, что с тобой? — Я не вижу лица, но высокомерность в ее голосе сменяется брезгливостью. — Ты… что-то принимаешь?

— Мне… мне нужно идти, — бормочу я, пятясь назад. — Прости… прости, пожалуйста…

Я разворачиваюсь и бегу. Куда — не знаю.

Просто на край света. От нее. От этой правды. От этой боли."

"Даже не очень разбираю дорогу — только краем сознания фиксирую, что асфальт под ногами сменяется, на брусчатку, а потом — на ярко-оранжевую тротуарную плитку. Слезы застилают глаза. Я спотыкаюсь, чуть не падаю, но меня ловит чья-то сильная рука. Отшатываюсь, вдруг увидев в томном пятне на месте лица, знакомые любимые черты. Но это не Вадим, конечно, нет. Пожилой мужской голос заботливо интересуется, все ли в порядке и чем помочь. Я мотаю головой, отхожу, прижимаюсь к стене и жадно хватаю воздух, как будто это последнее, что я еще могу сделать, прежде чем моя жизнь окончательно пойдет по пизде.

Когда взгляд фокусируется на окружающей обстановке, первым делом в глаза бросается яркий неоновый «крест» аптечной вывески. Захожу внутрь.