Шипучка для Сухого

Мы ужинаем, в приятной, интеллигентной обстановке.

А потом едем домой. Он провожает до парадной, целует. Нежно и осторожно. В губы.

И уходит. Я захожу, поднимаюсь на свой этаж, по пути задумчиво трогая губы. И размышляя, понравилось мне, или нет? Наверно, все же понравилось…

Но тут дверь парадной стучит, легкие шаги, я сторонюсь, давая дорогу припозднившемуся соседу.

Но шаги замирают за моей спиной.

И я даже не вижу, мне не требуется видеть, чтоб понять, кто стоит за моей спиной. И даже, если б он ничего не сказал, я бы узнала.

Я слышу тихое:

— Привет, Шипучка.

И поворачиваюсь.

Чтоб взглянуть в лицо своему прошлому.

Ты — мое прошлое. И словно,

Ты — больше не моя печаль.

Не холодно уже, не больно.

Не страшно и совсем не жаль.

Ты — мое прошлое. Смиряюсь.

И не смотрю. И не ищу.

Назад не жду. Не собираюсь.

И думать больше не хочу.

Ты — мое прошлое. И знаешь,

Так как-то все легко теперь.

А ты стоишь, все понимаешь.

И молча открываешь дверь.

М. Зайцева.

25. Сейчас

— Оля, нельзя так делать, понимаешь, о чем я? Нельзя доводить до того, чтоб в обмороки падать."

"Машка вынимает зеркало, кладет холодные резиновые пальцы на низ живота, осторожно пальпирует, хмурится.

— Все же в порядке?

Мне немного больно, и я знаю, что так быть не должно. Но молчу. Иначе она меня точно запрет в больнице. И Олегу, гарцующему под дверью палаты, вложит еще.

Когда дело касается здоровья пациента, приятельница становится удивительно бесчувственной. И делает так, как будет лучше пациенту, не обращая внимания на его вопли.

Мои, то есть, вопли.

Хотя, полностью историю моих отношений с Сухим она не знает и искренне считает меня дурой. А Олега — страдальцем. Конечно, на профессиональные качества это никак не влияет, она по-прежнему самый лучший гинеколог в Питере, и врачебная тайна и все такое… Но вот застращать и без того мнительного Сухого по поводу моего самочувствия из самых лучших побуждений… Вполне реально.

— Больно?

— Нет.

— Чего врешь-то? Я же чувствую.

— Значит, ты чувствуешь то, чего не чувствую я.

— Так, Шепелева, давай ты не будешь рассказывать мне, как проводить диагностику. У тебя непроизвольно напрягаются мышцы, причем, совершенно определённые, если б было просто неудобно или страшно, хотя это не про тебя, то были бы задействованы другие группы. Так что тебе больно. А еще спираль, скорее всего, смещена.

— Черт…

Тут Машка без предупреждения вводит пальцы в меня, и я реально вздрагиваю.

— Ну говорю же… Так, конечно, непонятно до конца, необходимо узи… Но сразу могу тебе сказать, что надо вынимать.

— Ну вынимай…

Машка заканчивает осмотр, отодвигается вместе с креслом в сторону, давая мне возможность сползти с кресла и одеться.