Шипучка для Сухого

Неожиданно не зло. Печально и с сочувствием.

И от этого взгляда меня вообще выносит.

Я хватаю вазу с пионами, которые он принес, как всегда, от Олега, с таким, сука, видом, словно не изменилось ничего! Словно все по-прежнему! Тварь! Все твари!

И швыряю в него вазу и проклятые пионы. Вася уклоняется автоматически.

Хваленый фарфор неожиданно остается целым, ударившись о стену, а пионы разлетаются по всей комнате. Запах становится невыносимым.

Я зажимаю руками рот и бегу в ванную.

Вася пытается поддержать меня, но я злобно отпихиваю его руки. Чужие прикосновения я теперь не выношу. Просто на физическом уровне.

Потом я умываюсь холодной водой. Ловлю в зеркале взгляд Васи. Внимательный и заботливый.

— Уходи, Вася. И не приходи больше. Передай своему хозяину все, что я сказала.

Вася молчит, смотрит на меня еще какое-то время.

А потом уходит.

А я еще долго сижу в ванной, потому что не могу себя заставить выйти в комнату, где все пропахло проклятыми пионами. Я теперь всегда буду ненавидеть этот запах. Всегда.

Я тебя позабуду так быстро,

Как кончаются белые ночи.

Как в костре затухающем искры

Умирают под влагой небес.

Ты уйдешь, словно призрак рассветный.

Неживой, никакой, незаметный.

Ты меня позабудешь скорее,

Чем я кончу писать о тебе.

М. Зайцева.

Примерно пятнадцать лет назад.

Марат смотрит на меня взволнованно. Держит за руку, мягко поглаживает ладонь большим пальцем. Это приятно. Не до дрожи, конечно, но так… Приятно.

— Я понимаю, что это быстро, Оля, — говорит он, — но я тебя как увидел тогда… Знаешь, даже о боли забыл. Обо всем забыл. Ты — самое лучшее, что в моей жизни есть, Оленька! Я тебя люблю. Я хочу с тобой всю свою жизнь прожить.

Я смотрю на него, на его нервные тонкие пальцы музыканта, на слишком длинные, на мой вкус, волосы, небрежной ухоженной волной падающие на высокий лоб, и не знаю, что сказать.

История слишком далеко зашла. И назад не повернуть.

— Ты можешь сейчас ничего не говорить, — продолжает Марат, — я понимаю все. И ни на чем не настаиваю. Но просто знай, что я тебя всегда буду ждать и любить.

— Марат… — я начинаю говорить исключительно потому, что надо что-то сказать. Просто надо. По ситуации.

Он перебивает.

— Оленька… Не надо. Давай поедим. Музыку послушаем. Здесь сегодня мой приятель по консерватории играет. Лабает, так сказать…

Я киваю, режу мясо, нанизываю помидорку на вилку.

Пью шампанское.

Занимаю руки и время. Только чтоб не смотреть в глаза. Только чтоб не отвечать. И все думаю, думаю…

Ну вот как я так умудряюсь? Как получилось попасть настолько глупо в совершенно нелепую ситуацию?

Марата я забирала год назад из его квартиры, с аппендицитом. Причем, с осложнениями, как выяснилось, вплоть до перитонита.