Хризантема с шипами

– Да, лорд Руфус, – ответил он и, не прощаясь, пошел к пролетке.

Я наблюдала, как он садится рядом с «мопсом», как извозчик взмахивает кнутом, как вращаются колеса, и чувствовала, что мне хочется выкрикнуть вслед уезжающему мужчине все то, что долгие месяцы копилось внутри. Но я не могла этого сделать. Не могла позволить себе потерять лицо. Не могла опозориться, опустившись до обычной склоки. Нет. Александра Эйден не должна вести себя, как простолюдинка.

Я высоко вскинула голову и повернулась к парням, успевшим закрепить вывеску на фасаде.

– Отличная работа, ары.

– Благодарствуйте, ари, – вразнобой ответили рабочие. – Ежели еще чего надо, вы скажите, мы мигом. Прибить что, или разгрузить, все можем.

Я пообещала, что, если появится новая работа, обязательно к ним обращусь, расплатилась и пошла в дом. Желание любоваться вывеской безвозвратно пропало.

Редклиф Бенси

Они снова появились. Следы. Он видел на карте отчетливые следы гверха. Редклиф разглядывал тонкую пунктирную линию, пролегающую рядом с Кранчестером, а рука уже тянулась к ящику стола, в котором лежал верный Вириус – нож, способный уничтожить любого донного. Грасс, как же не вовремя… И зашевелившиеся гверхи, и Руфус Блэк. Принесла их всех нелегкая.

Голософон разорвал тишину комнаты тревожным звоном.

– Что, Саймон?

Редклиф слушал охранника и все больше мрачнел. Эта мразь. Этот слизняк – бывший муж Александры – здесь, в Уинтшире. Приехал вместе с Руфусом и уже успел встретиться с Алекс."

"– Саймон, будь рядом с миледи. Ни на шаг не отходи, – сказал Редклиф и нахмурился, продолжая смотреть на карту. Следов становилось все больше. Похоже, гверх там не один. Грасс!

– Меня не будет пару дней, с миледи глаз не спускай. Ни днем, ни ночью. Выспишься, когда вернусь.

Саймон привычно угукнул, не пускаясь в долгие заверения, но Редклиф знал, что верный слуга не подведет, сделает все, как должно.

– Вы поаккуратнее там, милорд, – неожиданно добавил Саймон, и Редклиф расслышал в его голосе тревогу.

– Не бойся. Не впервой, – ответил он, но забота слуги неожиданно тронула.

Сейчас, когда он явственно ощущал сдавливающую удавку Блэка, поддержка, в которой никогда не нуждался раньше, как ни странно, не задела. Наоборот. Шевельнулось в душе что-то незнакомое, теплое. Редклиф хмыкнул. Неужели стареет? Или из-за женитьбы размяк? Грасс, зря он об Александре вспомнил! В штанах стало тесно, до болезненности, и он в который уже раз подумал, что раньше никогда не реагировал на женщин так остро. Действительно. Ни одна не заводила его настолько, что от одной только мысли о чувственных губах и крутом изгибе бедер плоть восстает так, будто у него женщины пару лет не было. И он никак не мог забыть, как много страсти скрывается за всегдашней невозмутимостью Александры.