Хризантема с шипами

Я смотрела, как стекает по белоснежному кружевному воротнику красная струйка, и испытывала мрачное удовлетворение. Так ему и надо, проклятому насильнику!

– Немедленно извинись перед леди Александрой, и я тебя больше не задерживаю, – процедил Уинтшир, и, при взгляде на него, мне снова стало не по себе. Ярость, что не так давно клокотала в моей душе, не шла ни в какое сравнение с холодным бешенством, застывшим в его глазах.

– Ты меня выгоняешь? Меня?

Алан взмахнул рукой, которой до этого удерживал платок, но тут же выругался и приложил его обратно.

– Редклиф, что происходит?

– Ты меня слышал, – ответил граф и повторил: – Немедленно извинись перед миледи.

Алан прищурился, пытаясь понять, насколько граф серьезен, а потом скривился и нехотя буркнул:

– Прошу прощения, леди Александра.

Я ничего не ответила. Мне не нужны были эти вымученные извинения.

– Можешь идти, – ровно произнес граф.

Он уже полностью овладел собой, и его лицо казалось бесстрастным, но где-то в самой глубине синих глаз все еще мелькали отголоски недавней бури."

"– Ты это не серьезно.

Алан недоверчиво хмыкнул и тут же прижал платок плотнее.

– Не вынуждай меня звать Саймона, – спокойно, но непреклонно сказал граф.

– Ты пожалеешь об этом, Уинтшир, – злобно прищурившись, пообещал Алан, и, широко шагая, направился к лестнице, а я смотрела ему вслед и чувствовала, как отпускает напряжение и насколько легче стало дышать.

– С вами все в порядке? – спросил меня граф.

Я молча кивнула. Мне не хотелось ничего говорить. Да и что тут скажешь?

– Идемте, я провожу вас в комнату.

Уинтшир подал руку, и я, поколебавшись пару секунд, ее приняла.

– Кто это был? – почти дойдя до своих покоев, спросила графа.

– Друг, – коротко ответил тот и добавил: – Бывший.

– И много у вас таких друзей?

– Миледи, я должен попросить у вас прощения, – не ответив на мой вопрос, напряженно произнес Уинтшир. – В моем доме вы подверглись нападению. Этого больше не повторится. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

– Очень надеюсь.

Я коснулась оцарапанной щеки. Взгляд графа остановился на моем лице.

– Вы позволите?

Уинтшир аккуратно отвел мою руку и невесомо провел по ране. В ту же секунду боль и жжение исчезли, словно их и не было.

– Благодарю, – прошептала я, но граф не торопился отнимать ладонь. Он продолжал осторожно поглаживать мою щеку, и это прикосновение ощущалось как нежная ласка. И мне вдруг захотелось закрыть глаза и поддаться. Поверить. Позволить себе капельку чужого тепла.

«Алекс, очнись! – вспыхнула внутри отрезвляющая мысль. – Этот человек – убийца! Ты что, забыла? То, что он спас тебя от насильника, еще не меняет того, что он сам такой же насильник».

Я вздрогнула и поспешно отстранилась, а граф понимающе усмехнулся.