Хризантема с шипами

Я не стала задавать лишних вопросов и сделала так, как он просил.

Ладонь коснулась холодного камня, а уже в следующую минуту я оказалась посреди гостиной графского особняка.

– Ишь ты, совсем бледный, – сокрушенно сказал дух. – Помнится, дед его, старый граф Уинтшир, тоже однажды занемог сильно после волшбы, так его тогда водой из Черного озера отпаивали. Да, точно.

– А где это озеро находится?

Я пыталась остановить кровь, сочащуюся из ран мужа, и невольно вспоминала, что совсем недавно точно так же обрабатывала другую рану, на ноге. Правда, она выглядела иначе.

– На той стороне Кранчестерского леса, – ответил дух. – На границе с Ривией. Но у Черных лордов всегда был запас этой воды в Горленде. Так с давних пор повелось.

– Откуда ты все это знаешь?

– Вот ты странная, – хмыкнул дух. – Так кто ж мою искру зажег? Уинтширы. Им, почитай, все дримлеры в округе жизнью обязаны.

– Дримлеры?

Я наложила бинты и плотно затянула их на груди графа.

– Это нас так называют, домашних духов. И мы все тут меж собой братья. Только мало осталось тех, кто бодрствует. Люди перестали делиться с нами эмоциями, вот дримлеры и уснули.

Я слушала духа, а сама смотрела на графа и лихорадочно размышляла. Нельзя ему здесь оставаться. Одна я его до кровати не дотащу, а звать кого-то на помощь опасно. И вода, о которой говорил дримлер, есть только в замке.

– Значит, говоришь, вы все братья?

Я подняла голову и уставилась на стену, через которую прошла всего несколько минут назад. Решение пришло мгновенно.

– А ты сможешь поговорить с дримлером Горленда?

– С Уго? Это вряд ли. Сама же говорила, что он спит. Или уже нет?

В голосе духа прозвучало подозрение, а потом послышался дробный смех. Как будто камни с высоты карьера посыпались.

– Что, разбудила-таки? Ну да, ты можешь. Никому от тебя покоя нет, неугомонная!

– Так что, сумеешь?

– Надо попробовать. Давненько я за пределы дома не выходил, подзабыл уже пути маленько. Жди здесь.

– Стой! Как мне к тебе обращаться? У тебя есть имя?

– Ваго я. Ну все, не отвлекай. Пойду брата звать.

В холле стало тихо. Я взяла графа за руку. Пульс бился под моими пальцами медленно и едва ощутимо. Повязка оставалась чистой. Хоть кровотечение удалось остановить.

– Редклиф."

"Я осторожно провела ладонью по колючей щеке. В душе шевельнулось незнакомое чувство. Оно не было похоже на то, что я испытывала когда-то к Берти. Тогда я ощущала безоглядное доверие и беззаботную, не знающую мук и сомнений, любовь, а то, что рождалось в моем сердце сейчас, напоминало хрупкий цветок, пробивающийся на пепелище. Осторожное, затаенное, хрустальное чувство – у меня не находилось слов, чтобы его назвать, да и не хотелось. Слишком ненадежным и неожиданным было то, что трепетало и робко распускалось в груди. Слишком непредсказуемым.