Шевалье

В последний момент он успел сделать шаг вперёд, и тяжелая латная перчатка лишь мазнула его по скуле, оставив на ней глубокую ссадину. Лезвие клинка пробило ткань котты и высекая искры соскользнуло по скрывавшимся под ней кольцам кольчуги. Руки с дубиной начали медленно, но неотвратимо опускаться вниз.

Я пригнулся и шагнул вперёд. Резкий разворот. Рука хватает охреневшего от такого поворота событий бандита за шиворот котты. Вторая приставляет лезвие клинка к горлу. Миг. Клинок впивается в податливую плоть. Должен был впиться. Но на деле — скрежещет о металл горжета, соскальзывая вниз. Дерьмо. Нацепили на себя железяк.

Враг начинает поворачиваться. Второй, с биллхуком тоже совсем рядом. Один взмах и… Рука крепче сжимает воротник котты. Удар плечом. Бок простреливает неприятная, но терпимая боль. Боец с дубиной, так и не успев развернуться теряет равновесие и летит прямо на своего товарища, а я тут же срываюсь на бег. Несколько секунд у меня есть. Несколько секунд, пока они будут приходить в себя и пытаться понять, что произошло. Несколько секунд, чтобы завернуть в ближайший проулок и скрыться во тьме ночного города.

Внезапно позади раздался громкий, торжествующий рёв твари. Совсем рядом. В глотке тут же комом встал её смрадный запах. Бежать не оборачиваться. Несколько секунд тяжелой, душной тишины, застревающей в судорожно сжимающихся лёгких и никак не желающих вырываться наружу. Мат, переходящий в отчаянный, полный ужаса и боли, хрипящий вопль. Грохот упавшего на землю тела. Удаляющийся топот тяжелых, окованных сталью ботинок по каменной мостовой. Не останавливаться. Не оборачиваться.

Рана в боку жжёт нестерпимой болью. Глаза заливает пот, капающий с промокшего подшлемника. Лёгкие готовы вывернуться наизнанку. Поворот. Другой. Третий. Узкий, проулок, в котором едва протиснется один человек оканчивается глухим деревянным забором. Времени бежать назад нет. Удар. Треск ломающихся досок. Две посередине прогнулись, дав трещину. Ещё один удар. Грохот. Обломки падают на землю, а я лечу вперёд. В холодную ночную тьму. В выложенный камнем тупик. Нога цепляется за гору какого-то хлама. Удар выбивает воздух из груди.

Перед глазами тьма. То ли улицы, то ли от удара. Тьма. И скользкий булыжник мостовой, переходящие в булыжник фундамента дома. Тупик. За забором оказался тупик.

Бежать уже не было сил. Драться тоже. Я кое-как отполз в дальний угол этого странного закутка, забился за разбитый ящик и принялся ждать. Ждать и дышать, пытаясь успокоить судорожно колотящуюся кровь в висках и лёгкие норовящие выпрыгнуть из груди.

Вдох. Выдох. Вдох. Глухая, вязкая тишина, давящая на грудь. Узенькая полоска звёзд, тянущаяся между угловатыми краями крыш с обломанной черепицей.