Час шестый

Свистящим полуденным стрижом пронеслась перед ним его недолгая жизнь, она сжалась вместе с его сердцем, сдавилась в единый миг, начиная со скрипа драночной зыбки, качавшейся когда-то на гибком березовом очепе, и до сегодняшнего утреннего горна, поднявшего с узкой матросской койки. Он собрал всего себя в жесткий кулак. Сдавил свое сердце и душу в один боевой комок, в один кровоточащий каменный сгусток. И дрогнувшим голосом спросил:

— Зачем же меня вызвали? Если я уже не курсант…

Человек словно не услышал вопроса.

Он говорил свое. Он говорил теми же словами, что говорят на политучебе. Про опасность капиталистического окружения и про подготовку к новой войне. Говорил о том, что английские линкоры пашут воду мировых океанов, что в Германии вот-вот придут к власти фашисты по главе с канцлером Гитлером. Политика была прервана банальным вопросом:

— Товарищ Пачин, вы курите?

— Нет.

— А что значит «вечерний якорь»?

— Гальюн.

— Вы ходите туда ежедневно? В какое время?

В другом месте такой вопрос вызвал бы у Пачина смех. Матросы на корабле тоже дружно заржали бы. Но все дело в том, кто и когда задает вопросы… Собеседник Пачина, видимо, плохо знал, что значит гальюн, и совсем не чувствовал нелепости вопроса. Пачин доложил, что ходит туда каждый день. Затем его спросили, знает ли он о подводной лодке № 9 под названием «Рабочий».

Курсант сказал, что ничего не знает, хотя на самом деле слышал о ее гибели. О причине Пачину рассказывали шепотом и по-разному: кто говорил, что «Рабочий» столкнулся с немецким транспортом «Грация», возившим в Германию русскую пшеницу, а кто утверждал, что девятку взорвали немецкие же лазутчики."

"Вопросы к матросу один за другим звучали в кабинете Татаринова, а самого начальника не было. Поют ли на «якоре» или в кубриках песню «Раскинулось море широко»? Разрешал ли командующий Орлов петь эту песню матросам и пел ли ее сам? Пачин, если и знал бы, то не сказал. Но он не знал. Всего не упомнишь. А если бы и пел, то что из того? Пачин видел командующего всего однажды, на мостике вместе с Кузнецовым, который запрещал эту песню… Незнакомец продолжил допрос. Что говорят курсанты о лейтенанте Шмидте, имя которого носит набережная? Знает ли Пачин о подвиге Гедле, Умеровича и Геральда Альмана, погибших на форте «Павел»? Конечно, о подвиге Владимира Гедле, приказавшего горящую мину стаскивать в море, Василий Пачин прекрасно знал. Об этом знало не только все училище, но и весь Ленинград. Когда мину потащили к воде, она взорвалась.

Наконец, курсанта как бы между прочим спросили, какие подробности знает он о капитане второго ранга Кузнецове, который только что закончил академию.

— Земляк? — Бесцветные глаза чекиста сверлили Пачина.