Шестое правило дворянина

Я себе уже и виллу в Баден-Бадене снял, так что поеду, отдохну годик, а там видно будет.

— Годик? Да ты спятил! — лицо Морозова сделалось красным как помидор. — Бежишь значит!

— Почему бегу? Я же сказал — беру паузу.

— А за делами значит мальчишки твои будут присматривать?

— Не-а, — покачал головой Болотов. — Мы всей семьей отдыхать уезжаем. Так что за делами моими управляющие будут присматривать. Да и директора у меня не глупые — справятся и без моего присутствия."

"— Значит все-таки бежишь… — пробормотал Арсентий Борисович.

— Между прочим, я тебя не заставляю здесь оставаться, — сказал ему Кирилл Романович. — У нас же с тобой почти по всем направлением руководство общее, вот пусть и занимаются. Правда у тебя еще и заводики фармацевтические имеются… Ну и это поручишь кому-нибудь. Пойми, Арсентий, не нужно нам с тобой сейчас здесь оставаться — слишком рискованно. Голова у меня одна, и я не хочу, чтобы мне ее где-нибудь в Бутырке отрезали.

— Что же так мрачно? — усмехнулся Морозов и налил себе еще текилы. На этот раз через край.

— А как иначе, Арсентий? Ты же сам видишь, что вокруг происходит. Того и гляди за связи с князем на Лубянку повезут.

— Ну и чего ты трясешься?

— То, что пока их задавать будут, могут в камеру посадить на время.

— Как посадят, так и выпустят.

— Ага, — фыркнул Болотов. — Только не известно, что за это время с тобой случиться может. Салтыковы вон даже до суда не дожили, а я на их месте оказаться не собираюсь, понял? Мне моя жизнь дорога.

— Это-то я понял, — задумчиво протянул Морозов. — Как и то, что ты меня под паровоз бросить решил, тоже понял. Хочешь я тебе расскажу, о чем ты сейчас думаешь, Кирюха?

— Интересно было бы послушать…

— Думаешь ты вот о чем. То, что за тобой насчет Юрьевского явятся — тебя сейчас меньше всего беспокоит. Если ты рыло свое куда не надо не сунул, то чего тебе волноваться? Бестужев не самодур, поспрашивает что ему нужно, да отпустит — никуда не денется. Фамилия у тебя не самая последняя, чтобы тебя вот так запросто в камеру бросать.

Арсентий Борисович выпил, затем налил себе еще одну рюмку, снова выпил, а затем продолжил:

— Мальчишку ты боишься, а не тайную канцелярию и не хрен мне мозги полоскать, шут ты гороховый.

— Следи за словами, Арсентий, — поморщился Болотов.

— Да ты меня не учи, как мне с кем разговаривать, я и без тебя ученый, — прищурился Морозов. — Ты хочешь, чтобы пока тебя не было я здесь с Соколовым хороводы водил, а ты потом вернешься как рыцарь на белом коне и все у тебя будет хорошо. Если я его порешу, то мне значит от тебя спасибо будет. Ну а если он мне потроха выпустит — значит продашь ты ему свою долю, да будешь жить припеваючи. Так что ли выходит, Кирилл Романович?

— Бред сивой кобылы, — отмахнулся Болотов.