Шестое правило дворянина

 — Чего же мне не вздыхать?

— А ты чего за него переживаешь? — Болотов посмотрел на своего приятеля внимательным взглядом. — Князь гусь темный, в разных прудах плавал… Или ты вместе с ним?

— Ты на что намекаешь?

— Сам знаешь на что, — хмыкнул Кирилл Романович и нервно бросил в рот большую маслину. — Ты брось в дурака наряжаться. А если и впрямь глупый, то из меня такого не делай.

— Да все я понимаю, — нахмурился Морозов. — Не глупей тебя.

— Тогда зачем вопросы идиотские задаешь? Делать что ли нечего?

— Думаю я…

— О чем?

— Ты слышал, что Император Соколову графа пожаловал?

— Само собой, — кивнул Болотов. — И даже Святого Владимира ему на шею повесил.

— А это откуда знаешь?

— Неважно, птичка на хвосте принесла.

— Грустно мне от этого становится, Кирилл Романович. Все в последнее время какие-то новости дерьмовые. Одно к одному складывается, — окончательно потеряв интерес к еде, Морозов откинулся на мягкую спинку кресла. — Вот смотри, что получается. Салтыкова и сыночка его больше нет — это раз и теперь все его имущество на Соколова переписано.

— Ты хотел сказать — им куплено, — поправил его Болотов.

— Какая разница? — скривился Морозов. — Здесь главное, что оно теперь его и что Салтыковых больше нет. Вот я о чем тебе говорю.

— Продолжай, — кивнул его приятель.

— Теперь вот к Юрьевскому за помощью обратились и что из этого вышло? Где теперь князь, скажи на милость?

— На что намекаешь, Арсентий?

— Да почему намекаю, как есть говорю — скоро за нас Соколов возьмется, это ты понимаешь? Ну а если одного из нас не станет, то с последним он быстро справится.

— Рано паникуешь, сявка он еще на нас рот раскрывать. Хотя кое в чем ты прав — что-то в последнее время и в самом деле суеты в Москве слишком много. Да и не хочется мне, чтобы в связи с арестом Юрьевского вопросы мне Бестужев задавать начал. Того и гляди приплетут куда не надо, все-таки виделись мы с ним не раз — мало ли, что там у тайной канцелярии на уме.

— Это ты к чему сейчас? — удивленно спросил Морозов.

— Думаю я, дружище, из Великого Московского княжества на время уехать, вот что.

— Ах ты крыса, Кирилл Романович! — хлопнул себя по жирным ляжкам Арсентий Борисович. — Что же ты, друг закадычный, одного меня здесь бросить хочешь?

— Только давай без громких слов, хорошо? Где ты набрался этой дури? — скривился Болотов и слопал еще одну маслину. — Что значит — «бросить»? Во-первых, я каждый год на курорт езжу, сам знаешь какая у меня беда с суставами. Во-вторых, нервишки подлечить хочу… Ну и, в-третьих, здесь сейчас и в самом деле слишком горячие деньки наступают, а я не враг сам себе. Нужно силы восстановить, с мыслями разобраться, планы на будущее выстроить.