Шестикрылый Серафим

Законодательно запретить водку и сажать за ее употребление как-то неудобно мировая общественность не поддержит, слишком известен печальный опыт «сухого закона». А вот с наркотиками, которые, по большому счету, от, водки ничем не отличаются, — другое дело. Тут в мире полной ясности еще нет. Стало быть, можно поиграть в эксперименты с законодательством, не сильно подорвав при этом свой авторитет.

— Но в такой игре все проигрывают.

— Кроме тех, у кого в руках наркотики и легальная или нелегальная монополия на их реализацию.

— Хм! Неужели я смогу когда-нибудь сказать своим внукам, что стоял у истоков наркотизации всей страны?

— Разумеется, дорогой профессор! Но не забудь при этом добавить, что заработал на этом очень хорошие деньги. В конце концов, если бы этого не сделал ты, это сделал бы кто-нибудь другой. Так что не посыпай главу пеплом. Только одна операция по списанию с армейских складов индивидуальных аптечек с известными тебе препаратами принесла тебе лично не меньше двух миллионов. Кстати, как ты их пристроил? Извини, за нескромный вопрос.

— Знаешь, Саша, вопрос твой, действительно, нескромный. Можешь считать, что у меня есть Нобелевская премия, которую я еще не получил.

— Вот и славно. Будет, что внукам рассказать.

Глава 8

1 марта 1991 г., пятница, г. Москва, 14 час, 15 мин. (по телефону)

— Здравствуй, дорогой профессор! Что же ты не позвонил мне заранее? Я бы тебя встретил. Ты надолго в Москву?

— Нет, Саша, всего на денек. Мне завтра рано утром вылетать из Шереметьева, там надо быть в пять утра.

— Далеко ли собрался?

— Да вот пригласили в Нью-Йорк на симпозиум. Предложили выступить с докладом, жаль отказываться.

— Что ж, слетай, дело хорошее. Надолго это?

— Нет, максимум на неделю.

— А что у тебя со здоровьем? Вроде ты раньше не жаловался.

— А, ерунда. Простыл.

— Ты где сейчас? Откуда звонишь?"

"— Стою в холле своего министерства. Надо было последние указания получить, билеты и двадцать долларов на мелкие расходы. Эти доллары я, по сложившейся традиции, должен буду привезти обратно. Особых дел у меня в Москве нет, в гостиницу лезть не хочется, все равно в три часа ночи уезжать оттуда придется. Меня обещали отвезти, дадут дежурную машину. Вот раздумываю, куда деваться.

— Удобный ты мужик, Юра! Встречать себя не просишь, провожать тебя не надо. Так ты на Рахмановском? Подожди меня десять минут, выходи прямо к подъезду. Я за тобой заеду.

1 марта 1991 г., пятница, г. Москва, 14 час, 50 мин.

— Узнаешь квартиру?

— Да, вроде что-то знакомое. Ну конечно, разве забудешь. Я до сих пор помню ощущение наручника на своей руке.

— На правой или на левой?

— Ах ты, черт! Забыл!

— Может быть, пора освежить?

— Да ну тебя с твоими шутками.

— Ладно, ладно, не сердись. Это же тебе на пользу пошло.

— Я не сержусь.