Шестикрылый Серафим

А домой приду — там будут ждать с ужином, приду сытый — опять скажут, у бабы был.

10 ноября 1979 г. 20 час. 00 мин. (по телефону)

— Алло, Слава? Я подъехал. Будь добр, открой мне дверь паспортного. Не хочу мимо дежурного идти. У тебя ключ-то есть?

— Сейчас открою. Подожди пару минут.

— Я весь продрог. Как похолодало-то резко. Утром еще ничего было. Не заболеть бы, Слав, у тебя ничего не найдется для профилактики?

— Да нет у меня. Но у Дмитрича там, внизу, заначено. А ты чего хромаешь?

— Колено. Как погода меняется — иногда прямо шагу не сделаешь. Ну давай расколем его на шестнадцать капель. Праздник сегодня все-таки.

— Не могу. Я же за дежурного.

— А чаю-то хоть горячего дашь?

— Чаю навалом.

— Ну чуть-чуть капни мне. Хоть чаем с тобой чокнемся, трезвенник ты мой. Конфетку-то тебе можно дежурстве?

— Конфетку? Давай. Конфетки я люблю. Красивая какая. Откуда?

— Из Прибалтики ребята были — угостили. Смотри, она с ликером, не захмелеешь?

— Не захмелею, не захмелею, давай… Какой-то вкус у нее странный.

— А то ты много таких ел.

10 ноября 1979 г. 20 ч. 40 мин. (по телефону)

— Алло!

— Будьте добры Александру.

— Я вас слушаю.

— Извините, Саша, это товарищ Славы. Меня зовут Валерий. Дело в том, что Слава находится в больнице.

— О Господи! Что случилось?!

— Его немного зацепило, но ходить он пока не может. С врачом реанимации я договорился, вас к нему пропустят. Он вас очень ждет.

— Да, конечно, конечно. Куда мне ехать?"

"— Знаете седьмую горбольницу на Каширке? Это недалеко от метро. Из последнего вагона — направо. Я вас буду ждать через час в приемном отделении. Слава просил вас сделать две вещи. Во-первых, потеплее одеться, потому что вы только после болезни, а на улице сильно похолодало. И, во-вторых, ничего не говорить маме. Не надо ее волновать.

— Но мама же в больнице.

— Я в курсе. Но вдруг она вам сейчас позвонит? Значит, без двадцати десять я спускаюсь за вами в приемное отделение.

— А как я вас узнаю?

— Я вас сам узнаю. До встречи.

Я замолчала и стала искать в сумке сигареты. Главный редактор терпеливо ждал.

— Можно, Георгий Александрович?

— Курите, курите. И что же было дальше?

— А дальше началось совсем непонятное. В приемном покое меня никто не встретил, а в справочной сказали, что никакой Мишин к ним не поступал. На следующий день я позвонила Славе на работу. Незнакомый голос начал выяснять, кто я, откуда я звоню. Я повесила трубку. Потом мне позвонил Михаил Дмитриевич и сказал, что Славу нашли мертвым в кабинете. Видимо, у него было что-то с давлением. Волков сказал, что ему надо со мной встретиться и он ко мне приедет. Приехал он на следующий день, успокаивал меня как мог. Передал мне подарок от Славы — вот эти часы. Он купил их ко дню моего рождения и держал в сейфе.