Господин следователь. книга шестая

Помолвку расторгать — последнее дело. Но барышня славная!

— Маленькая она еще.

— Так ведь и ты не старик, — усмехнулся Винклер. — Подождал бы, пока подросла. А до тех пор и по дамочкам разным… — кашлянул Павел Андреевич со значением, — ходить не возбраняется.

— Так и происхождение у Ани запутанное. Официально она крестьянка.

— Крестьянка? — призадумался Павел Андреевич. Пожал плечами: — Ну, этому горю помочь легко. Если надумаешь помолвку расторгнуть, а то и невеста передумает — пиши. Я эту барышню удочерю. Признаю, что она моя незаконная дочь, вот и все. Приданного, правда не дам, потому что нет, но по бумагам она дворяночкой будет. Мы с тобой родственники не кровные, значит, разрешения у Синода на брак испрашивать не придется.

— Так у нее отец есть. Пусть и не настоящий, зато законный, — ответил я. — И Аньку свою как родную дочь любит.

Эх, Павел Андреевич. Думает, что все так просто? Ему же придется подавать прошение в Канцелярию прошений, а там станут решать — можно или нельзя сделать законной дочку какой-то крестьянки? Сомневаюсь, что это получится.

Но отставной полковник, похоже, даже не сомневался:

— И что? Отец — родной он, нет ли, если дочку любит, счастья ей хочет, отказные документы подпишет. Какая разница — кто законным считаться станет, если дочь счастлива? Она же от отца не отречется.

— Нет, Павел Андреевич, — покачал я головой. — Аньку я очень люблю, но как брат.

Павел Андреевич покосился на бутылку, потом убрал ее в стол. Усмехнувшись, сказал:

— Из тебя Ваня отличный бы офицер получился. С такой женой как Анна, на полк бы тебя лет в тридцать пять поставили, а не как меня — в сорок.

Вполне возможно, что так бы оно и было. Но вот вопрос — кто бы моим полком командовал?

[1] Прим. Автора: — Удивительно, что эта легенда периодически всплывает. Профессор Ю. К. Некрасов на лекции по истории Средних веков (в 1986 году) говорил, что это полная ерунда. Юрию Клавдиевичу я верю.

Глава четырнадцатая

Диплом кандидата права

Итак, наконец-то он наступил, день моих испытаний. День «Х», «Страшный суд», а также все прочие эпитеты, которым награждают студенты свой главный экзамен в жизни."

"И я, такой красивый, в мундире, с крестиком на груди, занимаю место за кафедрой. Кажется — сейчас начну читать лекцию для доброй дюжины важных дедушек и дяденек, сидевших на месте студентов. Кто-то из них облачен в мундиры со звездами, кто-то одет скромнее, но все равно, стало не по себе.

Вроде, обещал мне декан, что сложно не будет, но все равно — до сих пор не верилось. Полчаса назад, когда я принес письменную работу, переписанную маменькой и Нюшкой, профессор Легонин сразу же начал писать на нее рецензию, отмечая «важность, полезность, а также высокий научный уровень, который можно рекомендовать для дальнейшего изучения».