Шерхан

То есть, вы и Лена играете так, чтобы сам Станиславский поверил бы вашей игре, до последнего Гришиного вздоха. Изображаете любящих мать и жену, мне плевать, если у вас этого нет, плевать! Его завтра выписывают, вы, Вера Ивановна, с надеждой в материнском сердце пакуете чемодан в Москву. Лена работает, но я договорюсь с ее начальством, и вскоре она присоединиться к вам. Даня пока будет с мамой Лены, они вскоре полетят во Францию. Ясно?

— Ощущение, что ты нам угрожаешь.

— Рад, что вы верно почувствовали мое настроение. Я не люблю разводить пустые разговоры. Если узнаю, что кто-то их вас сфальшивил, не поленюсь и превращу вашу жизнь в маленький ад.

— Почему ты это делаешь, Ярослав? — Вера Ивановна щурится, губы дрожат, но пытается храбриться. А я, смотря на нее, вспомнил, как давно-давно ко мне подошел парнишка, встал рядом, а увидев, как я жадно смотрю на пирожок с повидлом, отдал его мне, а потом еще сбегал в магазин и на последние деньги купил мне молока в стеклянной бутылке.

Я не успеваю ответить, на наш столик упала тень. Поднимаю голову, удивленно вскидываю брови, не веря своим глазам. Кажется, не только я был в шоке, Вера Ивановна тоже смотрела на подошедшего человека большими глазами. Это был Хищник. Он не смотрел на женщину, он в упор смотрел на меня, словно пытался залезть внутрь меня и хорошенько все исследовать, узнать, о чем думаю, чем дышу.

— Не возражаете, если присоединюсь к вам? — формальный вопрос, так как Федор Архипович отодвинул стул и сел за наш стол, хотя в зале было полно свободных мест. Я выпрямился, напрягся. Мои чувства, мое чутье — все внутри меня заняло боевую стойку, почуяв опасность.

— Да, конечно, Федор, — запоздало отреагировала Вера Ивановна. — А мы вот с Ярославом устроили свидание!

— Свидание? — эхом повторил Хищный, хмурясь. Расстегнул пуговицу на пиджаке, взял у подошедшего официанта меню. — Кофе, — сверлит меня холодным взглядом, когда нас оставили. Переводит свой взгляд с меня на Веру Ивановну, женщина нервно улыбается, теребит салфетку. Ее глаза мечутся между мной и Хищным, хмурится, то сжимает, то разжимает губы.

— Когда я тебя, Вера, спрашивал, знаешь ли что-нибудь о ребенке Тани, ты мне говорила, что он умер, — Федор Архипович откинулся на стуле, взял нож в руке и стал его вертеть, как это делал я парой минут ранее. Забавно, эту фишку заметила и Вера Ивановна. Она теперь пристально всмотрелась в мое лицо, потом перевела такой же внимательный взгляд на мужчину, вновь вернулась ко мне. Часто заморгала, потом открыла рот, прикрыла его ладонью.

— Так откуда, Вера, ты знаешь тогда сына Татьяны и…моего?

Я не шелохнулся, в обморок от новости под стол не свалился, в принципе, знал об этом, спасибо Саиду Каюму за предположение.