Шепот гремучей лощины

Вид у него был одновременно и мечтательный, и печальный. – Помню, мамка нажарит с салом, а я мордой кручу. Дурак…

– Дурак, – согласился Сева, закидывая последнюю картофелину в мешок. – Как ты узнал? – спросил, выбираясь из клети.

– О чем?

– О том, что немцы близко.

– Не знаю. – Митяй пожал плечами. – Словно бы на ухо кто шепнул, велел уносить ноги. А как их уносить, если я их почти и не чувствую?

– Кто шепнул? – спросил Сева.

– Да никто! Приснилось, наверное. Или чуйка, как у бати моего. Или просто повезло. Везунчики мы с тобой, блондинчик. – Он попытался улыбнуться, но вместо этого закашлялся. Ох, и не понравился Севе этот кашель.

– Вставай, – сказал он и подхватил Митяя за плечи. – Нечего на холодной земле лежать.

– А мне уже, знаешь, и не холодно.

Не холодно… Сева потрогал его лоб. Теплый. Еще не горячий, но и тепло это ненормальное, пугающее.

– Нам нужно выбираться. – Он снова взобрался по лестнице, приподнял люк, зорко осмотрел окрестности. – Найдем укромное место, разложим костер, запечем картошку, поедим, как люди. Митяй, ты же эти места знаешь, как свои пять пальцев. Где тут можно отсидеться? Только чтобы не очень далеко. Далеко я тебя не дотащу.

Митяй не ответил, и Сева испугался, что тот отключился, спрыгнул с лестницы, тронул за плечо.

– Да живой я пока, живой, – сказал Митяй, не открывая глаз. – Я думаю.

– Думай быстрее, пока мы тут не околели.

– Поблизости ничего такого нет. Надо в лес идти, километр отсюда, примерно. Там батин схрон.

– Дяди Гриши?!

– Не бери в голову, блондинчик. – Митяй снова закашлялся. – Землянка три на три, немногим больше могилы, но отсидеться в ней можно. А главное, место укромное, на дне оврага. Туда еще попробуй доберись. Немцы точно не сунутся, но вот насчет тебя у меня тоже сомнения имеются.

– За меня не беспокойся. Давай выбираться, пока не рассвело.

До землянки-схрона они добрались уже с первыми рассветными лучами. Митяй пытался идти сам, но получалось у него плохо. Сева всерьез опасался, что друг отключится на середине пути. Не отключился. Митяй не отключился, а он каким-то чудом не переломал себе ноги, спускаясь в глубокий овраг. Сам не переломал и Митяя удержал.

– Где? – спросил, со свистом втягивая в себя напитанный сыростью воздух. – Не вижу ничего.

– В том и задумка, чтобы не видеть. Туда идем. – Митяй махнул рукой в сторону зарослей орешника.

Схрон и правда был спрятан от посторонних глаз надежно. Если не знать, где искать, никогда не найдешь. Молодец дядя Гриша!

Внутри было сумрачно, тусклый свет проникал лишь сквозь узкое окошко-продых, но разглядеть внутреннее убранство все равно получилось. Клетушка три на три метра. Из мебели – сбитый из досок топчан, укрытый старым одеялом, и колченогий табурет, который одновременно служил и столом.