Шелковые слова

Но любит ли он ее? Он ни разу не говорил о любви.

Они сознательно избегали разговоров о будущем. До сей поры единственными ссылками на него были: «Когда родится ребенок…», «Пока не родится ребенок…» Но что теперь? Не могут же они по-прежнему жить в этом крошечном домике, который и для двоих тесен. Дик не может продолжать заниматься своей практикой по телефону и почте. Что-то должно произойти. Что бы это ни было, Лейни страшилась грядущих перемен.

Но сегодня вечером ей не хотелось об этом думать. Сегодня ей хотелось погреться в этом маленьком островке света. До недавних пор ее жизнь была такой мрачной и унылой.

Тодд наелся. Но едва она попыталась отстранить его, как он сердито ударил крохотным кулачком по ее груди и вновь принялся сосать. Лейни восхищенно рассмеялась. Мелькнула вспышка фотоаппарата, и, подняв взгляд, Лейни увидела победно улыбающегося Дика. Похоже, он был весьма доволен собой.

— Классный кадр. — И снова навел на нее объектив.

— Не надо меня фотографировать в таком виде. — Лейни с тревогой посмотрела на свою обнаженную грудь.

— Почему? Ты великолепно выглядишь.

После душа она собрала волосы на затылке, однако теперь они постепенно выбились из пучка: волнистые пряди обрамляли ее лицо, ниспадали на плечи. Кожа ее в приглушенном свете казалась розовой, на щеках играл румянец. Серебристый шелковый пеньюар чудесно подчеркивал ее округлые формы. Дик выбрал этот цвет, потому что он напоминал ему серо-голубые глаза Лейни.

Он быстро отщелкал несколько кадров, и Лейни осторожно взяла Тодда за головку и отняла от груди. Малыш тотчас скорчил недовольную гримаску, затем отрыгнул и устроился на ее руке с видом сытого деспота.

Его родители снисходительно рассмеялись.

— Дай-ка мне этого поросенка. — Дик отложил фотоаппарат в сторону. — Тодд, ты разве не знаешь, что должен оставить молока для сестренки? — обратился он к спящему младенцу.

Лейни поднесла дочку к другой груди. Дик, завороженный ее изящными движениями, смотрел, как она поднимает грудь ладонью и направляет розовый сосок прямо в нетерпеливо ищущий ротик Мэнди.

Дик чувствовал себя извращенцем на стриптиз-шоу и проклинал готовую лопнуть ширинку на джинсах.

— Рада слышать, что ты зовешь его по имени, — заметила Лейни. — Честно говоря, боялась, что он на всю жизнь останется Шустриком. — Не выдержав долгого молчания Дика, Лейни подняла голову и увидела, что он неотрывно смотрит на нее. Взгляд его был прикован к ангельскому личику Мэнди, прижавшемуся к груди Лейни.

— В тот вечер, в лифте, до того как вырубили свет, ты обратила на меня внимание?

Вопрос удивил ее, она не сразу нашлась, что ответить. Ей вообще было несвойственно разглядывать мужчин; Лейни всегда считала, что незачем начинать то, что ни к чему не приведет.