Шелковые слова

Равно как и ваши самонадеянность и наглость. А также ваш способ зарабатывать на жизнь. Неужели вы не испытываете ни малейшего укола совести, когда выпускаете закоренелых преступников обратно на улицы, дабы они вновь терроризировали ни в чем не повинных людей?

Взгляд Дика посуровел, губы сжались в тонкую полоску — но лишь на миг, а затем он спокойно произнес:

— Он не был закоренелым преступником. Ему было всего восемнадцать, и с самого рождения он вместе с матерью подвергался оскорблениям и побоям со стороны папаши. А ограбил он винный магазин, чтобы купить матери лекарство.

Слова эти выбили почву из-под ног Лейни. Она нервно облизнула губы и потупилась под его пронизывающим взглядом.

— А-а, — тихо вымолвила она. Однако сдаваться пока не собиралась:

— Да, но вам ведь хорошо заплатили за его защиту.

— Меня назначил суд.

Черт! Он что, святой? Без единого изъяна или порока? Ах да, он безжалостно соблазняет женщин, не испытывая и тени раскаяния или вины, мысленно клеймила она Дика.

— Но раньше-то вам хорошо платили. Вы помогали преступникам избежать наказания и при этом знали, что они виновны.

— Да, — ровным голосом согласился он. — Не мне их судить. Моя работа — как можно убедительнее их защищать.

Он был таким уравновешенным, невозмутимым, в то время как Лейни казалось, что вся ее жизнь рассыпается на мелкие кусочки и разлетается, подобно опавшим листьям на декабрьском ветру за окном. Она понимала, что вряд ли у нее получится его одолеть. У нее осталось единственное оружие — убеждение.

— Вы не имеете права грубо вмешиваться в мою жизнь.

— А по-моему, имею. После той ночи минувшим летом.

— Это была случайность. Досадная случайность. Я не соображала, что творю.

— Да! Вы поступили нечестно, воспользовались моей слабостью. А я вспомнила подробности той ночи лишь несколько месяцев спустя.

Понимая, что она говорит правду, Дик секунду поразмыслил, потом спросил:

— И что же ты подумала обо всем этом, когда вспомнила?

— От моего поведения?

— От своего! Я не хочу об этом говорить.

— А я хочу. Что же ты подумала о наших занятиях любовью?

Лейни непроизвольно поежилась. От отвращения или же от воспоминаний о его руках, губах, языке? Она набрала в легкие побольше воздуха:

— Это было прекрасно. Ты была такая красивая. Почему же ты считаешь это ужасным, Лейни?

— Я не в зале суда, господин защитник. Прекратите ваш допрос.

— А груди у тебя увеличились.

Подавшись вперед, Дик осторожно коснулся рукой ее груди. Лейни была слишком напугана, чтобы среагировать должным образом, — лишь сидела и смотрела, как его ладонь легонько поглаживает ее налившиеся груди — сначала одну, потом другую.

— Они и вправду стали больше из-за малыша.