Наследница в алых шелках

Однако мне в дороге помогает друг, знающий Францию и Париж, так что я не совсем одна в чужой стране.

– Друг в Париже? Возможно, я знаю этого друга.

– Он не живет в Париже. Друг из Лондона. – Она замялась, но ей хотелось дать Чарлзу знать, чего она добилась за последнее время. – Мистер Кевин Реднор. Он достаточно часто приезжает в Париж, так что ты, быть может, все-таки с ним знаком.

Ее немного утешило его удивление. Его потрясение. Боль не ослабла, но гордости это помогло.

– Он родня Холлинбургу.

– Его двоюродный брат. Я имела удовольствие познакомиться с герцогом и довольно хорошо знаю это семейство.

Он широко улыбнулся, и на какое-то чрезвычайно горькое мгновение стал похож на Чарлза, которого она помнила.

– Ты все не так понял.

«Я приехала, потому что любила тебя и хранила об этом память пять долгих лет». Теперь она этого сказать не могла. Он уже дал ей понять, что ее мечта была воздушным замком, а не чем-то реальным.

Как же она врала себе все это время? Когда они были возлюбленными, она была наивной и несведущей, но не теперь. Она знала кое-что о мужчинах. Он не сделал ни малейшей попытки найти ее, а найти ее было гораздо легче, чем его.

Дуреха. Глупая, глупая девчонка.

– Я все верно понял, – с легкой усмешкой ответил он. – По крайней мере, тебя содержат в достатке и, похоже, на прекрасных условиях. Как минимум ты избавила меня от переживаний, что мужчины таскают тебя по темным углам. Я рад, что тебе повезло в жизни, Розамунда. Веди игру должным образом, и, вероятно, на следующий год рядом с тобой будет сам герцог.

Его слова застали ее врасплох, словно хлесткие удары по щекам. Они следовали один за другим, жестокие и безжалостные. Розамунда дала волю чувствам и уязвленной гордости.

– Говори тише и возьми себя в руки. Ты должна была знать, что я никогда за тобой не приеду. Что все кончилось в тот момент, когда я сел в экипаж. Моя семья никогда бы тебя не приняла. Даже при всей твоей теперешней роскоши. – Он достал из кармана сюртука платок и протянул ей.

Она промокнула слезы.

– Какие ужасные вещи ты говоришь.

– Прошу прощения. Однако тебе куда лучше будет с этим Реднором, чем со мной, это уж точно. Я никогда бы не смог обеспечить тебе дом на такой улице.

Он ей не поверил. Он думал, она одета так оттого, что стала чьей-то любовницей. Думал, что Кевин – всего лишь последний в списке покровителей.

Розамунда закрыла глаза. Подавила нараставший гнев. Временно забыла о тяжелом, обливающемся кровью сердце у себя в груди. Вернула ему платок.

– Тебе не надо было меня соблазнять. И не надо было рушить мне жизнь. Зачем ты это сделал, если не любил меня?

– Ты не наивная овечка, так что знаешь зачем. Ты была милая, свежая и ласковая, а у меня все внутри кипело, как в адском котле.