Наследница в алых шелках

Чарлз опустил глаза, и она поняла, что он держит в руке ее карточку и читает адрес.

– Это ты там теперь живешь?

– Да, у меня есть дом в Лондоне.

– Вот как. – Не вопрос.

– А это твой дом? – спросила она, глядя сквозь сад на островерхую крышу.

– Только несколько комнат. Однако они меня устраивают.

– Больше, чем лондонский дом твоих родителей?

– Гораздо больше. Мы теперь прекрасно ладим – они там, а я здесь.

– Ты думаешь тут остаться? Навсегда?

– По крайней мере, пока не скончается отец. Париж мне нравится. Не перестанет ли он мне нравиться, когда я стану старше… – Он пожал плечами. – А что ты делала после того, как они тебя выгнали? Я всегда себя за это винил.

– Я нашла место прислуги в другом доме.

– Всегда есть желающие взять девушку, если жалованье достаточно мало.

При этих словах он нахмурился и снова оценивающе оглядел ее.

– А я-то переживал, что ты станешь жертвой мужчин, которые гоняются за хорошенькими служанками.

В одно мгновение что-то в его тоне совершенно рассеяло ее восторги. Осуждающая интонация намекала на то, что он вообще не переживал, но теперь задумался.

– Вроде таких, как ты сам, Чарлз?

Эти слова ошарашили его.

– Полагаю, я это заслужил. Но ты едва ли сопротивлялась.

– Мы были влюблены. В этом вся разница.

– Молодые люди всегда влюбляются, если девушка хорошенькая. Думаю, теперь ты это знаешь.

У нее сжалось сердце. Она изо всех сил попыталась скрыть, насколько его слова ее огорчили. Какими жестокими они показались.

– Ты здесь с сестрой? – спросил он.

– Нет. Лили в школе.

– Ты вряд ли путешествуешь одна.

– Вообще-то, так оно и есть.

Она шагнула чуть ближе к нему. Он почти не пошевелился, оставаясь близко к окончанию дорожки, словно ему требовался быстрый путь отступления. О чем он забеспокоился, увидев ее карточку? Что она привезла ему внебрачного ребенка? Что хочет потребовать каких-то денег? Уж точно не завопил от радости, если судить по его поведению.

Розамунда ожидала не такого приема. И не того мужчину, которого, как ей казалось, знала раньше. Пока она стояла и глядела на него, подмечая настороженность и равнодушие, мечта испарилась.

Не разбилась вдребезги и не взорвалась, а просто перестала существовать, и Розамунда оказалась старой забытой возлюбленной, вторгшейся в новую жизнь мужчины.

«Молодые люди всегда влюбляются, если девушка хорошенькая».

Боже праведный, какая же она дура, что явилась сюда. А еще больше дура, что думала, будто их взаимное чувство называлось любовью. Она была просто подвернувшейся ему более-менее симпатичной служанкой.

Сердце заболело так, что перехватило дыхание. Ей хотелось рухнуть на колени и заплакать, чтобы облегчить боль. Вместо этого она взяла себя в руки и заговорила отчего-то ясным голосом:

– Я путешествую сама по себе.