Наследница в алых шелках

– Не подойдет? Вы предупреждали, что красный цвет может быть слишком броским, и вид у вас как будто неодобрительный.

Неодобрительный? Да он готов был наброситься на нее прямо здесь.

– Просто чудно. Вы красавица в этом платье. Мне, чего доброго, придется отгонять мсье Форестье шпагой.

– Надеюсь, оно не очень вас смутит. Я знаю, вы бы предпочли, чтобы я не ходила на этот ужин.

– Это неправда. Экипаж, наверное, уже здесь, так что нам пора сойти вниз.

Камеристка накинула на плечи Розамунде темно-вишневую шаль. Кевин предложил ей руку, и они начали спускаться по лестнице.

Он гадал, как ему удастся провести эту встречу, когда рядом будет сидеть такая пленительная Розамунда.

Экипаж провез их мимо Лувра и Пале-Рояля, затем направился к реке. Они миновали мост, по которому гуляли ночью. Его вид пробудил воспоминания, в которые Розамунда не хотела теперь погружаться.

– Сегодня я нашла дивный магазин, где торгуют отделочным материалом для шляпок, – сказала она, чтобы Кевин тоже не заговорил о событиях прошлой ночи. – Там просто чудесные крашеные перья.

– И других цветов тоже. Хозяин также согласился продать мне нашедшийся у него особенный шелк. Из него я сошью шляпку Минерве. Она так любезно посвятила мне столько времени, что это будет меньшее, что я могу сделать в ответ.

– Позаботьтесь, чтобы шляпка выглядела повыразительней. Она говорила, что ваши творения именно этим отличаются от других.

Его голос звучал почти рассеянно. Он смотрел в окно, и Розамунда поняла, что мысли его где-то далеко. Возможно, он думал о мсье Форестье.

Ради Кевина она надеялась, что вечер пройдет хорошо. Если нет, то, по крайней мере, начнутся хоть какие-то перемены. Они смогут вернуться Лондон и начать планировать, как сделать из их предприятия нечто иное, чем просто мальчишеские мечты.

Она поглядела на него, пока в окнах экипажа проплывал город, и заметила, что он чуть хмурится, несмотря на отстраненное выражение. Она удивилась, когда он вдруг внезапно впился в нее взглядом.

– У меня вопрос, – сказал он. – Если я его не задам, то сойду с ума.

– Вчера ночью, если бы по возвращении в гостиницу я постучал бы к вам в дверь, вы позволили бы мне войти?

Ну и вопрос. Розамунда стала возиться с ридикюлем, чтобы не смотреть на него и не видеть его пронзительного взгляда. Но он ждал.

Наконец она оставила надежду, что молчание послужит ей ответом.

Это прозвучало так в лоб. Так жестоко.

– Не потому что я не… то есть, наверное, было очевидно, что я…

«Боже мой. Так же в лоб».

– Когда очевидно, что мужчина и женщина желают друг друга, они что-то с этим делают. Потому я и спрашиваю, – объяснил Кевин.

Он умел говорить об этом куда лучше, чем она. Несомненно, у него был опыт подобных разговоров. А у нее – никакого.