За тридцать тирских шекелей

В красной подсветке, со впалыми щеками и темными провалами глазниц, оно имело устрашающий вид и казалось головой скелета, так что маленькому Джузеппе становилось не по себе. Но голос соседа успокаивал.

– А ты научишь меня волшебным словам? – замирая от предвкушения будущей власти над некромантами, спрашивал мальчик. Донато долго пыхал своей трубкой и, наконец, тяжело вздохнув, ответил:

– Позабыл я их, много лет прошло… И потом, одними словами не обойдешься: нужно уметь их складывать в заклинания, только тогда придет к тебе настоящая сила…

– А как этому научиться? – не успокаивался Джузеппе.

– Надо найти людей, которые изучают магию. Попадешь к такому в ученики – и научишься. Да книги старые читать надо – там все написано… И как мертвых оживлять, и как свинец в золото превращать, и как возвращать молодость… – Донато опять тяжело вздохнул.

– Я научусь, синьор Донато, обязательно научусь! – горячо заверил его Джузеппе. – И верну тебе молодость!

Тяжелая рука сапожника взъерошила ему волосы.

– Сначала читать научись, писать… Иначе ничего у тебя не выйдет! А ты все из школы убежать норовишь…

– Я не буду убегать. И все выучу, – пообещал мальчик.

Но обещать, как известно, легче, чем выполнять обещания. Маленький Джузеппе хорошо рисовал, он легко набрасывал абрисы Морской площади, возвышающиеся на горизонте горы, суровое здание трибунала… Ему хорошо давались языки – и греческий, и латынь, и итальянский, он обладал каллиграфическим почерком и мог стать отличником учебы. Но в школе было скучно, а в мастерской у Донато или на Морской площади – весело. И он в очередной раз сбегал с занятий. Три месяца назад Джузеппе исполнилось двенадцать лет, и теперь он считал себя достаточно взрослым, чтобы не бояться теней казненных людей. Хотя, если честно, было немного страшновато. Мысленно он успокаивал себя, что сейчас день, а днём неприкаянным душам выходить на свет божий не положено.

На всякий случай Джузеппе всё-таки обошёл дворец Кьярамонте-Стери подальше, прошёл по площади к деревянным помостам и спрятался под одним из них. Запах конского навоза ударил в нос. Своих лошадей и кибитки бродячие артисты всегда ставили рядом, прямо за помостом, чтобы всё необходимое для выступлений было всегда под рукой. Помосты были такие высокие, что можно было стоять, почти не пригибаясь, в полный рост и наблюдать за площадью через щель между досками. Правда, и ростом Джузеппе был ниже многих мальчишек-сверстников и даже некоторых девчонок, но об этом он старался не думать, надеясь, что ещё вырастет.

Вокруг помостов всегда было много голубей, собирающих своими клювами корм из щелей между камнями, которыми вымощена площадь, отполированными до блеска ногами людей и копытами лошадей.