За тридцать тирских шекелей

 – Которые тебе за предательство полагаются!

– Кка-кко-е прр-едд-дательль-сстт-вво? – заикаясь переспросил он, чувствуя, что сейчас упадет в обморок. – Кк-тто ввы тт-акк-ой?

– Я Васильев Петр Петрович, все меня Васькой кличут. Обычный гражданин, порожняки не гоняю, никому лапшу не вешаю, живу, как получается! Накосячил – получил, отбыл и опять живу!"

"Лицо его, вроде обычное лицо бродяги, как-то неуловимо изменилось: глубже прорезались морщины, брови изломанно поднялись, напомнив остроконечные крыши скворечников, а глаза темнели черными кругами, будто служили влётными отверстиями в них… Теперь это был лик некоего страшного и важного существа, которое имеет право говорить подобным тоном.

– Честного и порядочного из себя не строю, не брешу своим с три короба! Не то что ты, сучье вымя!

У Ивана даже не было сил возмутиться.

– Ввы мме-ння с кк-емм-тто сс-ппу-тта-лли…

– Да чего там путать? – неожиданный оппонент вразвалку подошел поближе. От него воняло помойкой. – Ну-ка, покажь, что у тебя в кармане?

Трофимов полез в брюки и, к своему изумлению, вытащил узенькие красные трусики с кружевной оборкой.

– Ой! – он хотел сунуть улику обратно, но Васька ловко выдернул ее из дрожащих рук и издевательски засмеялся.

– Мне сгодится! Тебе все равно мало, это же не тридцать сребреников! Ты, можно сказать, вообще ни за что продался! За киску, которая у любой бабы имеется! И у тебя дома есть, тебя дожидается! А ты вон как поступил… И идешь, как порядочный, будто ничего и не было! Небось, какую-нибудь брехню придумал, чтобы отмазаться и опять быть чистеньким! Да ты еще хуже Иуды!

– Не ори, – втянув голову в плечи, Трофимов огляделся. Не считая кошек и воробьев, во дворе никого не было. А птицы и животные, если и слышали его перепалку с бомжом, никому не расскажут.

– Боишься, шкура? – во весь щербатый рот оскалился бомж. – Ну, иди к жене, отчитывайся! Попробуй отбрехаться! Мне когда-то Верка за меньшее, чуть бутылкой башку не снесла!

Трофимов бросился в подъезд, дверь за спиной громко хлопнула. Знакомые стены, привычные запахи должны были успокоить, но сердце колотилось как бешеное. Как Ленкины трусики попали к нему в карман? Он хорошо помнил, что вчера бросил все ее вещички на стол! Неужели она их специально подложила?! Но зачем?! Насолить, доставить неприятности? Так он ей ничего плохого не сделал!

Трофимов уже стоял перед дверью своей квартиры и машинально давил на кнопку звонка, хотя никакой «отмазки» не придумал… Дверь распахнулась.

– Ваня, что случилось?! Где ты был?! – на пороге стояла растрепанная и взволнованная Ирина в домашнем халате и в бигудях. Конечно, она не Верка и не ударит его бутылкой по голове.