За тридцать тирских шекелей

На кону – жизнь, и обычное его хитроумие могло закончиться печально…

– А теперь мы доверяем раскаянию и без тяжелых испытаний, – продолжал инквизитор. – Кто говорит правду, тот меньше страдает. Хотя что такое страдания тела, по сравнению со страданиями души?

Сидящие по обе стороны от него члены трибунала согласно закивали головами, подтверждая, что душевные страдания гораздо страшней телесных.

«Если бы страданиями души отделаться», – подумал Джузеппе. Он был растерян. Совсем недавно легко манипулировавший людьми, он с удивлением заметил, что не способен защитить сам себя даже в мелочах. Ему задавали простейшие вопросы, а он не мог ответить. Даже из семи смертных грехов вспомнил лишь пять – забыл гнев и гордыню… Судьи попросили прочесть различные молитвы – приходилось хитрить и многословно уворачиваться, чтобы не запутаться в тексте, не запнуться и не исказить слова. Словом, с самого начала он произвел плохое впечатление на черную стаю, возглавляемую белым председателем."

"– Позовите свидетелей! – приказал белый инквизитор.

В зал вошла босая Лоренца. Бледная, как мел, она осунулась и в значительной степени потеряла былую красоту. Возможно, этому способствовала измятая, порванная местами домашняя одежда. Калиостро сам был истощен судебным процессом, ночами почти не спал – мучили кошмары… Но, увидев жену, воспрял духом – уж она-то станет на его защиту!

– Принадлежит ли твой муж к тайному обществу франкмасонов? – строго спросил отец Скопио.

Калиостро напрягся, стараясь унять сердцебиение. Это серьезное обвинение, от которого он отрекался. И доказать его трудней, чем остальные…

– Да. Он показал мне несколько тайных знаков и сказал, что это масонские знаки…

Как будто каменный потолок обрушился на голову!

– А допускал ли он оскорбление Веры?

– Допускал, – Лоренца старалась не встречаться с мужем взглядом. – Он снял распятие, висевшее над кроватью, и вместо него повесил зеркало. Чтобы можно было видеть… ну, вы понимаете…

– Нет, мы не понимаем! – желчно сказал отец Уберто – крайний справа инквизитор с длинным острым носом. И с болезненным любопытством добавил:

– Что он хотел видеть в этом зеркале?

– Ну… То, чем мы занимаемся в постели… Хотя я была против этого…

– То есть плотские супружеские утехи?

Лоренца опустила голову.

– Да.

– Это греховный выбор! – нахмурился отец Умберто. – Замена распятия на низменные порочные сцены, которые хотя и допустимы между супругами, но должны происходить в темноте и под одеялом! Я вижу здесь оскорбление чувств верующих!

– Но этого никто не видел! – воскликнул Калиостро и охнул – стражник тут же ткнул ему в спину тупым концом копья.

– Ваша жена видела! – запальчиво возразил остроносый инквизитор.