За тридцать тирских шекелей

На него никто не обращал внимания, никому он не был нужен и не понимал: как вообще он оказался на этом вельможном балу, кто и зачем прислал ему приглашение и зачем он понадобился неизвестному но, несомненно, влиятельному лицу, сделавшему это? Нет ничего хуже, чем быть одиноким и неприкаянным в веселящейся толпе, с тягостными мыслями, крутящимися в голове, словно тяжелые жернова итальянской мельницы…

– Я вижу, вы скучаете, Джузеппе, – раздался сзади глухой, рокочущий голос – словно сыпались с горы крупные камни.

Он резко повернулся и оказался лицом к лицу с тем самым черным конём, на которого недавно обратил внимание.

– Откуда вы знаете мое имя, сэр? Я недавно приехал и ещё не имел чести быть кому-то представлен.

– О, какие пустяки, – прогудел» конь». – Я знаю и другие ваши имена: Алессандро Калиостро, Джованни Батиста Винченцо, Донато Антонио Маттео… Могу продолжать, но думаю, этого достаточно!

Джузеппе растерянно молчал.

– К тому же знаю, что вы недостаточно разбираетесь в греческом языке и терминах Делателей, а потому не преуспели в ваших замечательных опытах, ошибочно истолковав трактат Аристона Хадзиса… И нахожу, что опущенные в ящик неудачные результаты многодневного труда вполне оправданы неблагоприятными обстоятельствами, вызванными ошибкой с Меркурием, коего следовало добавлять на полторы единицы больше… Кроме того, вы спутали Сатурн с Юпитером[7], а вместо носорожьего рога растолкли панты марала… Поэтому я исправил положение в ящике на более удачное, как будто никакой ошибки вы и не совершили…

Тяжелая и почему-то горячая рука в перчатке похлопала его по плечу.

– Рекомендую прочесть «Великое искусство» Луллия и «Алхимический свод» фон Больштедта, – это вам очень поможет! В ближайшее полнолуние съездите в Черный замок, там вы найдете основную книгу!

– Спасибо, конечно…

Ошеломленный услышанным, Джузеппе вдобавок рассмотрел, что голова коня покрыта блестящей гладкой шкурой, которая без всяких швов, щелей или других стыковок переходит в такую же гладкую блестящую шею, уходящую в ворот длинного черного плаща. А вместо отверстий глазниц, через которые должен смотреть на окружающий мир спрятанный в хитроумном костюме джентльмен, на голове имелись настоящие глаза с большими карими зрачками и чуть желтоватыми, с красными прожилками белками… То есть перед ним была не маскарадная, а самая настоящая конская голова! Которой известно то, о чем не знает здесь никто, кроме него самого!

Ему стало не по себе. Да что там «не по себе»! Холодок страха прополз по спине, и волосы на затылке зашевелились, как было когда-то в Египте, когда его хотели принести в жертву жрецы пирамиды Хеопса…

– С кем имею честь? – с трудом шевеля похолодевшими губами, спросил Джузеппе.